Битва при Гастингсе

Слонов в уме подыскивал ход: как бы переубедить собеседника, но взглянув на Гришу, понял, что это бесполезно: юноша имел твердые моральные устои. Он скорее бросит турнир, чем друга в беде.

– Тогда давай думать, где взять деньги.

Гриша как в блитц-игре выдал мгновенный ответ.

– Надо найти фонтан. Туда монеты кидают.

– В такую погоду в воду лезть? Брр! Примут за сумасшедших и арестуют. А нам только и не хватало в полиции оказаться. Я уже вижу заголовки в газетах: «Советские шахматисты приехали в Англию, чтобы поплавать в лондонском фонтане».

Тут к их скамейке подошел мужчина лет шестидесяти и, приподняв шляпу в знак приветствия, поздоровался и начал в весьма изысканных выражениях просить милостыню. Друзья удивились. В Москве попрошайки обычно одеты в рванину, грязные, а лексикон их состоит из трех слов: «Подайте, люди добрые». А этот одет прилично, ни пятнышка, ботинки начищены, а выражения использует такие, что можно подумать работал секретарем у Сомерсета Моэма.

Дальше произошло совсем неожиданное. Слонов достал монетку, положил в руку попрошайки и, повернувшись к Грише воскликнул: «Эврика! Деньги будут!!»

В первое мгновенье Гриша обрадовался, но попытавшись угадать идею Слонова, посмотрел вслед уходящему попрошайке, и улыбка сползла с его лица. Брови нахмурились. Он, качая головой, отчеканил: «Мне ваша идея не нравится.»

– Но я же еще не сказал в чем…

– Я все понял. Хотите – он протянул руку в сторону нищего – Хотите меня убедить, что это хорошо? Вы же коммунист! Как вы… Я на такое никогда не соглашусь!

Таким металлическим тоном Гриша со Слоновым говорил впервые.

За два дня у них много было ситуаций пусть и не спорных, ну скажем так, дискуссионных, и каждый раз молодой признавал правоту старшего. Признавал, потому что доводы были очень убедительными. Это вообще особенность представителей древнейшей логической игры. Шахматиста психологически сломать почти невозможно, но имея серьезные доводы, можно переубедить.

– Гриша! А что такого страшного в моей идее?

– И вы еще спрашиваете?

– Ну да. Конечно, дело прямо скажем непривычное. Но ведь… ну не хватает шесть фунтов, а мелочью добрать…

– Мелочью добрать?! Да я лучше… не знаю что сделаю, чем на такое соглашусь.

– Да что ты так переживаешь? Никто не узнает даже.

– «Никто не узнает» – это что довод такой?

Точка кипения у Гарова давно прошла. Это было уже похоже на выброс лавы и пепла.