Падение

– Лед, – повторила она, и у нее изо рта хлынула кровь.

Она держала свой язык.

Билл оглянулся через плечо, увидел, как за дверью бортовой кухни треплет на ветру трубку внутреннего телефона, к которому упрямо ползла стюардесса. Посмотрел на дверь в другом проходе. Третья стюардесса лежала на полу рядом с упавшей пачкой сока. Билл видел, как оранжевая жидкость, густо плюхая на пол, смешивается с красной лужей у тела.

Наконец брюнетка доползла до конца прохода, похрустывая разбросанными пакетиками сахара и сливок.

На ее пути возникли черные туфли.

Стюардесса подняла взгляд. Она лежала у ног Билла, вся переломанная и окровавленная, раскрыв рот, но не произнося ни слова. Галстук Билла полоскало на ветру. На них обоих вопили двигатели, требуя хоть какого-то действия.

– Но… если вы… – выговорила стюардесса, глядя на Билла с таким выражением, словно ее предали. – Тогда кто в кабине, капитан Хоффман?

Билл резко вздохнул, словно хотел ответить, но не мог.

Бросил взгляд через весь салон – на закрытую дверь кабины.

Он должен быть по ту сторону.

Билл перескочил через стюардессу, бросился по проходу. Он бежал изо всех сил, но чем быстрее бежал, тем как будто дальше становилась дверь. А вокруг кричали люди, умоляли остановиться и помочь. Он все бежал, а дверь все отдалялась и отдалялась. Он закрыл глаза.

И вдруг врезался, ударился лбом о непробиваемую поверхность. Отшатнувшись от двери, схватился за голову. Пытался сообразить, оглушенный, как попасть в запертую кабину, но ничего не шло на ум.

Задыхаясь, отступил, чтобы пнуть, и тут услышал щелчок.

Дверь приоткрылась. Билл ворвался внутрь.

Почти на всех поверхностях мигали красные и желтые огоньки. Неустанно визжал сигнал тревоги, оглушительно громкий в этой тесной каморке. Билл сел на свое место слева – в кресло командира.

Попытался сосредоточиться на экране перед собой, где из-за болтанки то и дело сменялись цифры. Куда ни глянь, везде красное.

За окном – все ближе и ближе земля.

«Не рассиживайся», – приказал себе Билл.

Протянул руки.

Застыл.

«Твою мать, ты же командир. Вот и принимай решение. Время на исходе».

Тревога заорала громче. Механический голос твердил, чтобы он поднял нос самолета.

– А может, несимметричная тяга?

Билл обернулся. В кресле второго пилота пожал плечами его десятилетний сын Скотт.