Падение

Он наклонился в сторону и поманил кого-то с кухни. Билл отчетливо увидел в его руке детонатор. Беспроводной, с пластмассовой крышечкой над красной кнопкой – грубое устройство, кустарного производства.

На экране появилась Кэрри с детьми, и Билл чуть не всхлипнул. Черные мешки с них уже сняли, но во рту у жены и у сына были кляпы, а руки – связаны. Элиза уже не плакала, и Кэрри с трудом удерживала ее на бедре – неловкая поза из-за связанных рук и жилета. Гость принес с кухни стул, жестом предложил Кэрри с малышкой сесть.

– Итак. – Гость уперся локтями в стол. – Вы не дурак, капитан Хоффман. Или можно на «ты»?

Билл только смотрел на экран. Гость улыбнулся.

– Понимаешь, Билл, самое очевидное ты наверняка уже понял. Давай сразу к сути. Ты разобьешь самолет, иначе я убью твою семью.

Кляп подавил возглас ужаса Кэрри – что-то между стоном и вскриком.

– Если кому-нибудь скажешь, – продолжал гость, – твоя семья умрет. Если пришлешь кого-нибудь в дом – твоя семья умрет.

Внизу позвоночника сгустилась холодная боль. Билл молился, чтобы у него попросили только деньги, но понимал, что так просто не отделается. Стоило увидеть фотографию, как он уже знал: в их кабину проникли. Какое-то чутье подсказывало, что под угрозой теперь и самолет. Печатая ответ, Билл не чувствовал собственных рук.

Я не разобью самолет, а ты не тронешь мою семью.

– Ошибаешься, – ответил гость, прочтя сообщение. – Либо то, либо другое. Сам выбирай что.

Я повторюсь, сынок. Я не разобью самолет, а ты не тронешь мою семью. Точка.

От намеренно вызывающего тона лицо на экране скривилось.

– Меня зовут Саман Хани, а не «сынок». Зови меня Сэм. Этим утром я представился, но тебе же плевать на какого-то там мастера.

– Чикаго вызывает «Коустал четыре-один-шесть». От «Дельта два-ноль-четыре-четыре» в пятидесяти километрах впереди от вас, к северо-западу от вашего курса, поступили сообщения о турбулентности от низкого до среднего уровня.

Билл подскочил от внезапно вклинившегося голоса ATC, поражаясь, что остальной мир продолжает жить как ни в чем не бывало.

– Заснул, что ли, старичок? – усмехнулся Бен, пролистывая вкладки на своем экране в поисках погодного радара. – «Коустал четыре-один-шесть», вас понял, Чикаго, – сказал он в микрофон.