Только ты

 – Ты же знаешь, что она всегда в курсе твоих проделок.

– Не пугай его, – вступил в разговор Бьюч. – Поцелуй на базаре может подарить только Ашима. Она вдова и, конечно же, ей хочется немного ласки. А я считаю, таким образом, женщина выбирает себе нового мужа по грубым мужским объятиям.

– Может, ты и прав, Бьюч, – поддакнул Моджин. – Да и состязания не такие уж и трудные. Скажи, разве мы не сможем перепилить бревно быстрее, чем другие участники? Разве мы не сильны? Зато получим приз. В этой игре всегда дарят что-то из посуды.

– Точно. А их пресловутый столб! – восхитился Ринжин. – Мы ведь сможем на него забраться, если захотим. Там выигрывают обувь. Вопрос в том, зачем нам нужны сапоги большого размера?

– А вот ради знаменитых сладостей Тропоса, я бы поборолся. Никто ведь так и не выведал у него секрет приготовления ягод в сладком медовом сиропе.

– Верно. Вы только подумайте, есть ягоды и мёд, есть другой нектар, но как это совместить? А он делает такое, что получается сладость, за уши не оттащишь.

– Можно сойтись в рукопашном бою, – вставил Моджин. Он оборачивался от одного к другому и улыбался. – Я смогу побороться.

– Да, мы уже слышали, что за поцелуй Ашимы ты на многое готов, – рассмеялся Бьюч. – А горящую колесницу осилишь?

– Зачем ты так говоришь, друг? – Обиделся Моджин. – Ведь сам знаешь, как мы боимся огня с древних времён.

– Не обижайся, я не хотел так шутить, само как-то вырвалось. Может потому что стало обидно за Мушшу? Она там ждёт тебя, а ты мечтаешь о поцелуях другой девушки.

– Да, конечно, я был не прав. Просто понесло меня не туда вдали от дома, – загрустил Моджин. Он как-то мгновенно сник, и даже солнце спряталось в этот момент за облака.

– Ай-ай-ай! А говорят, что шалопай – я, – вступил в разговор парень, молчавший до этого момента. Он немного отличался от своих собратьев: был выше ростом, бледнее кожей и худее всех. Его серебристые волосы, собранные в высокий хвост и заплетенные в косу, оплетала серебряная нить.

Глаза у молодого человека разительно отличались от изумрудных глаз всех сородичей, и были они бирюзовыми, с золотыми искорками вокруг радужки. В его взгляде читалось что-то особое, что не передать словами, это просто нужно видеть. Мудрость не по годам отражалась в этом таинственном взоре – как у старца, повидавшего жизнь. Он словно проникал в тайные глубины мыслей окружающих.