Молилась ли ты на ночь, Даздраперма?

Юрий Сергеевич открыл багажник, достал тяжелый круглый шлем с овальным иллюминатором и налобным фонарем, плотный серый водолазный костюм, ботинки с толстыми свинцовыми подошвами. Владлен, присев на крыло “Эмки” стаскивал сапоги и разматывал портянки.

– Мне там босиком, что ли, придется ходить?

– Холодная голова, горячее сердце, чистые руки… О ногах Феликс Эдмундович ничего не говорил. Значит можно и босиком. Одевай, давай.

Комиссар с трудом натянул негнущийся комбинезон поверх кожаной куртки, надел ботинки.

– А шланг где?

– Нет шланга. Вон, посмотри, новая разработка КБ академика Кустовского, водяное легкое. – Капитан указал в багажник, где стоял сдвоенный баллон, похожий на бронзового цвета крысиные яйца. – Надеваешь на спину как рюкзак и можешь ходить по водяному дну, аки посуху. Отсюда до Дворца никакого шланга бы не хватило. Запас воздуха – два часа, хватит сбегать туда-обратно. Дорогу найдешь по вешкам на дне.

Владлен сверху опустил себе на плечи шлем, повернулся спиной к Юрий Сергеевичу, чтобы тот закрутил болты, повесил баллоны и подключил воздух.

– А КАК… – Владлен поморщился от громкости собственного голоса в тесной металлической камере, понизил почти до шепота – А как проверить, что эта система работает? Вдруг ты что-то не так подключил, Сергеич?

Сергеич постучал костяшками пальцев по макушке шлема, как будто проверяя прочность.

– Мне сказали так, если, после того как тебя окунем, будет много бульбашек – значит потонул, если мало бульбашек – значит все нормально. Готов?

– Всегда готов.

– Ну, с бо… – Юрий Сергеевич осекся – ни пуха, в общем.

Владлен сделал пробный шаг. Скованное тело едва слушалось. От сторожки к воде вела пологая каменная лестница, ступеньки невысокие, но даже на них приходилось осторожно выверять каждое движение, чтобы не оступиться и не скатиться вниз. Остановившись у кромки, он наклонился, насколько мог, посмотрел на маслянистую, темную поверхность реки.

Он услышал короткий всплеск, перед тем как его со всех сторон окутала холодная давящая тишина. Остался один звук – звук его собственного дыхания, которое с проходящими мгновениями становилось все быстрее, отрывистей – он забыл включить фонарь, перед тем как уйти под воду, даже не посмотрел как он включается.