Хотите быть герцогиней?

В глазах хозяев и прислуги Эмма была портнихой. Когда распространится новость о женитьбе герцога Эшбери, тогда, может быть… Но не сейчас.

Фанни? Да. Она напишет письмо и вверит его заботам Фанни. Пусть передаст его мисс Палмер, когда та снова появится в мастерской.

Когда с этим делом было покончено, Эмма взялась за другое послание.

Это письмо запоздало на шесть лет.

«Дорогой отец. Мы давно не говорили друг с другом…»

Так ли уж давно? Напротив, совсем недавно, судя по тому, как трудно дается ей это письмо.

«Дорогой отец. Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии…»

Эмма уставилась на строчку. Она столько раз желала ему покрыться язвами, что теперь не была уверена, уместно ли писать о здоровье. Очевидно, и вежливое приветствие не отвечало ее настроению. Она скомкала лист бумаги и начала заново.

«Отец. Помнишь ли ты тот день, когда мы виделись в последний раз? Если нет, позволь напомнить. Ты выгнал меня под дождь, отлучив от родного дома, и сказал, что ни один приличный мужчина не захочет меня знать.

Эмма снова засомневалась. Действительно ли она так уж нужна герцогу? Ведь брак у них исключительно по расчету, не более того. Ему только и нужно, что спать с ней.

Ее мысли обратились к неудачной попытке скрепить брак в первую ночь. Предполагалось, что это будет формальный акт, но его прикосновения были ласковыми, деликатными, его руки рассказывали совершенно другую историю, нежели грубые, циничные слова.

Эмма так давно была одинока. У нее никого не было. Ничьи руки ее не касались.

Она ждала.

И герцог пробудил ее желания. Но в тот миг, когда она была готова уступить, он почему-то остановился. Похоже, ее реакция шокировала его или по меньшей мере вызвала неудовольствие.

Может быть, она вовсе ему не нужна. Или он не хочет иметь страстную жену, которая не побоится выказать свои желания, а это лишь подтверждало отцовское суждение.

«Тебя не захочет ни один приличный мужчина».

Грустно.

Да, их брак заключен по расчету. Да, она решила, что ее глупое, беспокойное сердце здесь ни при чем. И все же Эмме так хотелось немного близости! Ибо те долгие годы, что она жила одна, она тосковала по человеческому теплу. А теперь до конца своих дней связала себя брачными узами с человеком, который не желает настоящей близости.