Хотите быть герцогиней?

Сейчас подойду к письменному столу, возьму деньги и уйду. Медленно.

Двигаясь с предельной осторожностью, девушка подошла к столу и остановилась в ярде от герцога, который стоял по другую сторону. Все так же глядя ему в глаза, она схватила свои два фунта три шиллинга, затем, изобразив мгновенный реверанс, повернулась, чтобы уйти.

Он схватил ее за руку:

– Не уходите!

Эмма обернулась и взглянула на Эшбери в крайнем изумлении.

Соприкосновение их рук было подобно электрическому разряду. Казалось, посыпались искры.

И эта сила не принадлежала ни ей, ни ему, но пронзала пространство между ними. У Эммы заныли кости, дыхание и пульс замерли: ей казалось, что с нее сорвали покров, обнажив не тело, но самую суть ее существа.

Похоже, герцог был изумлен не меньше. Его пронзительные синие глаза вопрошали. Потом он бросил смущенный взгляд на свою руку, будто недоумевая, как так вышло, что он сжимает ее ладонь.

И на секунду сердцу Эммы почудилось нечто безумное и несообразное. Будто перед ней совсем не тот циничный и ожесточенный человек, каким кажется.

Что под маской «до и после», надетой на его лицо, скрывается мужчина страдающий и одинокий, душа которого осталась чистой, несмотря ни на что.

«Не верь, Эмма! Твое сердце слишком неразумно».

Он разжал ладонь и усмехнулся уголком рта.

– Вы не можете уйти прямо сейчас, Эмма Гладстон. Наша забавная игра только началась.

– Но я не желаю принимать в ней участие!

Она отчаянно старалась собрать остатки самообладания. Сжав монеты в кулаке, другой рукой она поспешно подхватила подол платья и бросилась к двери.

– И не вздумайте сказать «прощайте»! – крикнул он ей вслед.

«И не подумаю».

– И я не стану. Мы оба знаем, что вы вернетесь.

Дойдя до середины лестницы, она на миг задержалась. Так герцог думает, что они еще встретятся? Ах ты боже мой! Если это зависит от нее, так этому никогда не бывать.

Может, в следующем тысячелетии?..

* * *

– Ну разве не глупо с моей стороны? – Мисс Палмер стояла в отделенном портьерой углу швейной мастерской мадам Биссетт и боялась пошевелиться, пока Эмма измеряла ее талию.

 – С каждым днем все толще и толще. Наверное, я ем слишком много пирожных!

Но Эмму одолевали сомнения. Уже второй раз за месяц Девина Палмер приходила в мастерскую, чтобы распустить платье. А Эмма отшивала ее гардероб с того момента, как Девина дебютировала в Лондоне. Она никогда не видела, чтобы юная девушка набирала вес, да еще так быстро.

Виноваты были явно не пирожные.