Хрустальные Маски

Джонни не заслужил от меня такой подлости, и не знаю, как из этого выпутаться и не ранить его.

— Никак не решишь, говорить ему или нет, верно?

— Боюсь, что он не простит. И никак не наберусь храбрости… – она на секунду отвела глаза.

— Если он знает тебя так же хорошо, как я, поймёт, что на трезвую голову ты ни за что бы не переспала с тем типом.

— Легко тебе говорить!

Во взгляде Давиде проскользнула досада.

— Это всегда нелегко. Думаешь мне легко было признаться тебе в измене? Я страшно боялся потерять тебя навсегда, в том числе как подругу.

— Мне всё равно было больно, хотя я сильно не подавала вида. Я потом много лет про парней и знать не хотела: мне важно было только учиться и заниматься фигурным катанием.

Он вздохнул:

— Много воды утекло, но вижу, что и тебе горестно, когда вспоминаем об этом.

Лорелей тряхнула головой:

— Прости, Давиде… – она провела рукой ему по щеке. – Я горюю не из-за прошлого, а из-за настоящего.

— Я только что сказал, что об этом думаю.

— Взвешу, обещаю, – заверила она и закончила разговор на эту щекотливую тему.

Лучше поговорить о чём-нибудь другом.

Она взглянула на него так, будто только теперь вспомнила о чём- то важном.

— Кстати, о признаниях: ты ещё не сказал, что за новость упомянул по телефону, – Лорелей уселась поудобнее. – Слушаю и обещаю, что не пропущу ни слова.

Давиде успокоился и улыбнулся.

Подсел поближе, помолчал несколько секунд и выдохнул хорошую новость:

— Через столько лет… и стольких поисков, думаю, что я нашёл себе родственную душу.

Лорелей распахнула глаза:

— О, господи, да ты не знаешь, как я рада! – она возбуждённо захлопала в ладоши и обняла его. – А как зовут?

— Зовут Андреа, мы познакомились в лечебнице: эта родственная душа привела ко мне свою собаку.

— Я так рада, знаешь, правда!!

— Спасибо! А мне немножко страшно.

— Я знаю, как себя чувствуют, особенно в начале.

— Вот я и пришёл поговорить с тобой. Хочу знать, как у тебя всё было с Джоном. Как ты себя чувствовала.

— Ну… могу сказать, что поначалу было как-то неловко, я не знала, как себя вести. Боялась, что буду докучать ему, что бы я ни сделала. Надо было держаться спокойно, относиться с пониманием и шире смотреть на вещи, чтобы принять и то, как привык поступать и думать он. Бывало, мне хотелось то надавать ему пощёчин, то обнять.