Хрустальные Маски

***

На следующий день после обеда Лорелей надела простенькие джинсы, блузку в тон цветом и тканью и вышла из дома. На улице у подъезда её ждал друг Давиде.

Едва подошла, она бросилась ему на шею, обняла и долго не отпускала.

— Сколько радости! – отозвался он и тоже обнял её.

— Мы никогда так надолго не расставались, – стала оправдываться она, когда разжала объятия. – Ну, куда пойдём?

— Солнышко сегодня, можем прогуляться.

— Идёт!

Лорелей поправила сумку на плече и взяла Давиде за руку, но через несколько шагов остановилась.

— Не вздумай вытаскивать бумажник, – сказала она, подняв указательный палец. – Сегодня плачу я, договорились?

— Страшные расходы для таких как ты!

— На что намекаешь? – спросила она, уперев руки в боки. – Ну, я жду.

— Твои родители… в общем, не в нужде живут.

— Богатые, так и скажи. Но ко мне это не имеет никакого отношения.

— Знаю, Лорелей, не заводись, я же шучу.

— Давай не будем об этом, лучше расслабимся немножко. Как бы ты ни решил провести время, мне всё годится.

Ничего выдающегося Давиде делать не собирался. Они оставили машину на стоянке и пошли погулять в Корона-парк. Осенним днём в парке народу было немного; деревья и лужайки окутала приглушавшая звуки тишина и редкое марево. Под наполовину опавшими кронами лежал многоцветный ковёр из листьев и, несмотря на семейки ещё не увядших цветов от ярко-жёлтых до фиолетовых, напоминал о томном, тоскливом очаровании осени.

Для прогулки Лорелей и Давиде могли выбрать и Центральный парк, он просторнее и ближе к дому Лорелей, а не ехать через весь боро Квинс, но она знала, что Давиде не любит слишком обширных пространств и людных мест.

По правде говоря, ему не нравится бывать и там, где распоряжается богатство, а прежде всего те, кто за этим богатством стоит, думала Лорелей, шагая рядом с Давиде. Из его друзей только она была человеком состоятельным.

Когда ноги начали побаливать от усталости, Лорелей с Давиде присели на бордюр вокруг Унисферы – огромного стального монумента, изображающего земной шар.

Лорелей рассказала про свадьбу брата и про то, что случилось с ней ночью, но имени мужчины, с которым оказалась в постели, не назвала: пока что не готова была назвать имя даже другу. Давиде как будто понял её и выспрашивать не стал, но на лбу у него залегла морщинка, которой до этого не было.

— Знаю, что думаешь, – сказала Лорелей, глядя ему в небесно-голубые глаза, которые словно укоряли её. – Я сама готова себя отхлестать по щекам.