Дело табак

Кузнец раскалился ничуть не меньше своего горна.

– Я тебе не Джетро! Зови меня мистер Джефферсон, слышишь, ты?!

– А меня можно звать Сэм Ваймс.

Джефферсон неторопливо поставил кружку на стойку и зашагал к нему.

– Я сам знаю, как тебя звать, мистер…

Ваймс нащупал гладкую поверхность кастета, отполированного многолетним трением о ткань штанов, а время от времени и о чью-нибудь челюсть. Стоило ему опустить руку в карман, и кастет буквально прыгнул навстречу.

– Извините, ваша светлость, – сказал Джимини, аккуратно отодвигая Ваймса в сторону, и обратился к кузнецу: – Ну, Джетро, чего ты шум поднял?

– Ваша светлость? – усмехнулся Джетро.

 – Ну, я тебя так звать не буду! Я не собираюсь лизать тебе сапоги, как они все! Приперся, понимаешь, чтобы нас шпынять да раздавать приказы, как будто это место принадлежит тебе! Вот оно что! Земля тебе принадлежит! Один человек правит целым округом! Разве это честно? Ну, объясни мне, почему оно так? Давай, объясни!

Ваймс пожал плечами.

– Я не специалист, но, если не ошибаюсь, предки моей жены с кем-то сражались за эти земли.

Лицо кузнеца вспыхнуло злорадством, и он скинул кожаный фартук.

– Ладно, ладно. Допустим. Сражались, да? Что ж, верно. Я тебе скажу, что я сделаю. Я буду драться с тобой, здесь и сейчас. И знаешь что еще? Я буду с тобой драться, и пускай мне одну руку привяжут за спину, потому как ты малость пониже ростом.

Ваймс услышал легкий деревянный стук за спиной – трактирщик украдкой вытащил двухфутовую палисандровую дубинку из уютного места под стойкой.

Джетро, должно быть, тоже это услышал, поскольку крикнул:

– Даже не пытайся, Джим. Я ее у тебя выкручу, ты и спохватиться не успеешь, и на сей раз запихну туда, где солнце не светит!

Ваймс окинул взглядом прочих посетителей, которые с большим успехом притворялись каменными статуями.

– Послушай, парень, – сказал он. – Честное слово, ты не хочешь со мной драться.

– Еще как хочу! Ты сам сказал. Какой-то там предок получил эту землю, потому что подрался за нее.

Так? Кто сказал, что драться больше нельзя?

– Коренной и Рукисила, сэр, – произнес вежливый, но ледяной голос из-за спины кузнеца. Ваймс, к своему ужасу, увидел Вилликинса. – Я не жесток, сэр, и не стану стрелять вам в живот. Я просто дам понять, что вы принимаете свои большие пальцы как данность. Нет, пожалуйста, не делайте никаких резких движений. У арбалетов Коренного и Рукисилы чрезвычайно чувствительные спусковые крючки.