Пять/три

Они вышли за порог, хотя там ещё только-только начинало смеркаться – достаточно ли этого, можно ли днём? Или непременно должна стоять ночь? Толик не знал. Он выключил огонь на плите, где в сковородке уже подгорела яичница, тяжело опустился на стул и обхватил голову руками. Пахло жареным и сладкой тиной – невыносимо было вдыхать это снова и снова, но не дышать он не мог. С каждым вдохом в него проникала какая-то тягучая вина, заполняя собой мысли и чувства. Чуть было не натворил бед.

Потапыч вернулся спустя какое-то время, привычно запустив холодного ветра в дом, – запаха стала чуть меньше.

Смотритель был один.

– Получилось? – спросил Толик. – Отправил?

– Отправил, – маячник брякнул на стол это короткое слово, будто оно было кухонным ножом. Да уж.

– Потапыч, я не знал.

Ну правда же, не знал.

– Ладно, – смягчился смотритель, – всё хорошо, что хорошо кончается. Помаялась барышня, ну ничего, теперь всё на своих местах. Не знал ты, не знал. Не терзайся.

Толик только вздохнул.

Настенные часы щёлкали, отбивая секунды – тик-так, тик-так. Так проходит время. Интересно, а ему когда-нибудь тоже понадобится кораблик?

– Очень уж я хотел, чтобы был второй шанс, наверное.

– Может, и так. А может, это он и есть, шанс? Чтобы вот так, на кораблике – и в небо? Почём тебе знать? Вдруг там и правда лучше? Или нет. Не знаю. Не философ я, чтобы во все эти сферы непонятные тянуться. Просто делаем своё дело, Толя. Вот и всё.

Просто делаем своё дело. Да.

* * *

Через неделю на дороге перед маяком снова затарахтел внедорожник.

Работа в Заполярье закончилась, пора было возвращаться в тепличную Москву. И хочется, и не хочется – север крадёт душу похлеще сияния, да и не лоскуток вовсе, а всю, до последнего всполоха.

Они стояли около автомобиля – урчал мотор, готовился к броску через неприветливую тундру.

– Прощай, Потапыч.

– Ещё увидимся. Береги себя, Толя.

И не успел Толик погрузить в багажник свой чемодан, как смотритель уже пошёл обратно к дому.

Не обернулся, не помахал рукой – пустое. Большой и неотвратимый, как ледокол «Потапыч», будто и не человек вовсе. Хотя нет, уж он-то точно человек, да ещё какой. Человек-маяк.

– Ну что, двинули? – водитель уже забрался в машину и потирал раскрасневшиеся на морозе руки.

Над головой кричали чайки, где-то внизу раскатывались волны и неласковый голос ветра звенел в ушах. Тундра. Устраиваясь на пассажирском сиденье, Толик уже знал, что сделает однажды.