Пять/три

Потапыч аккуратно пожал её руку, а сам смотрел так, как смотрят на что-то в микроскоп – пытаясь изучить и допытаться. И Толик почувствовал это: что-то изменилось за ночь. Когда Августа подошла, раздался всё тот же призрачный запах – сладко-тинный, который нельзя было спутать ни с чем другим. Неужели запущен какой-то процесс, неужели нет другого выхода, кроме как с корабликом в воду?

– Я сделаю тебе чаю. И завтрак. Хочешь яичницу? – отринув неприятные мысли, Толик засуетился у плиты. Августа села за стол и стала отрешённо смотреть перед собой, обняв себя за плечи, будто защищаясь от холода или от какого-то зла.

Потапыч всё хмурился и топтался на месте – обдумывал что-то, наверное. Но чего тут думать? Вдруг это второй шанс, а они их всех в воду – дело ли? Мысли в голове у Толика затеяли безумную пляску – нужно что-то решать, и быстро.

– Толик, – нарушил тишину маячник, когда тот как раз разбил несколько яиц в сковородку, – там сразу зашкварчало.

Он обернулся. Потапыч молча указал на гостью.

Под носом у неё растекалось пятно – как будто пошла кровь, но густая и почти чёрная. Августа всё так же сидела, глядя перед собой, но вот капля упала на клеёнку – тягучая, тяжёлая.

Девушка в испуге отшатнулась:

– Что это? Что со мной такое? – Она вытерла рукой под носом, только размазав всё по лицу. – Что это… Толик? Как же болит голова…

– Чтоб тебя, Толя! – зарычал Потапыч. – Сказал же – не место им здесь!

Маячник скоро и гневно стал собираться – обулся, нацепил куртку, шапку.

Он топал и сопел, как старый морж, – Толик же всё смотрел и смотрел на Августу молча, не шевелясь.

– Кораблик сделал? Давай!

Он взял со стола и протянул Потапычу кораблик, разукрашенный в цвета ночного неба и сияния – тёмно-синее, зелёное, голубое. Больше он ничего не мог.

Потапыч тем временем снял с вешалки куртку Толика, угомонил свой гнев и тихонько подошёл к девушке, аккуратно набросив одежду на её плечи.

– Тише, тише, дочка, не бойся, – завёл он привычные речи, – всё происходит так, как должно, а самое плохое позади.

Сейчас ты сядешь на кораблик и отправишься в хорошее место, там больше нет никаких бед, всё самое плохое уже закончилось. Давай, пойдём.

Продолжая убаюкивающе бормотать, не останавливаясь ни на мгновение, Потапыч медленно повёл Августу к выходу. Она не сопротивлялась, лишь пару раз всхлипнула и шагала, как во сне. И даже не посмотрела на Толика, уходя, будто и вовсе забыв о его существовании.