Дай волю чувствам

Его постоянно преследовало и дразнило желание обладать ею.

Вот почему самоконтроль так важен сейчас. На этот раз нельзя поддаваться чувствам, нельзя показать Розе, какую сильную боль она ему причинила, когда ушла, и как Аарон был потрясен, увидев ее снова. Ему нужен план дальнейших действий.

Глава 3

– Может, предложишь мне выпить? – спросила Роза, когда повернулась и увидела, как Аарон потягивает спиртное.

– Что ты будешь? – спросил он.

– То же, что и ты.

Он кивнул и принялся готовить коктейль для нее.

Ее руки дрожали, и ей пришлось подождать, пока они успокоятся, прежде чем убрать последнюю бутылку.

– Тебе не обязательно это делать.

– Я знаю. Как ты думаешь, твоя мать оставила нам что-нибудь поесть?

– Посмотри в холодильнике.

Роза так и поступила, хотя не была голодна. Опять же, она лишь хотела найти какое-то занятие, чтобы отвлечься от боли в сердце.

Холодильник оказался под завязку набит продуктами.

– Как мило с ее стороны! – сухо сказала Роза.

Теперь окончательно стало ясно, что Лиана все тщательно спланировала.

– Еды полно? – спросил Аарон.

– Да.

Роза напряглась, когда муж подошел к ней сзади и заглянул в холодильник.

– Вот это блюдо, кажется, приготовлено специально для сегодняшнего вечера, – она передала его Аарону, лишь бы только тот поскорее отошел.

– И мясо в морозилке.

Роза закрыла холодильник.

– Лиана все продумала, не так ли?

– Она всегда все просчитывает наперед, – сказал Аарон и протянул ей бокал с коктейлем.

Между их соприкоснувшимися пальцами словно пробежал электрический разряд. Роза так и не смогла привыкнуть к тому, насколько сильное влечение испытывала к Аарону с самого первого дня их знакомства.

– Просто мама не думает о последствиях.

– Наверное, она прекрасно понимает, что они будут.

Роза сняла фольгу, накрывавшую блюдо с едой, и обнаружила курицу с рисом. Достав две тарелки, она положила себе и Аарону по порции.

– Правда, она никогда не задумывается над тем, какими могут быть эти последствия. – Голос Аарона звучал ровно, но в нем слышалось разочарование, которое он никогда не мог скрыть полностью, если говорил о своей матери.