Хищные зеркала. Сборник страшных историй

– Расскажешь в чем дело? – лепетал Саша, ничегошеньки не понимая.

Марк запер входную дверь, даже цепочку навесил. Сел в торце стола на кухне. Ему так страшно еще никогда в жизни не было.

Парень горько заплакал, спрятав лицо в ладонях. Саша сглотнул, подлетел к шкафчикам, нашел кофе, коньяк, поставил чайник, сам сел на корточки возле Марка.

– Ты чего?

Захлебываясь слезами, Марк только и смог выдавить из себя про забытую куртку и кроссовки.

– Да брось, ерунда. Замки поменяю, кроссовки купим, куртку купим…

Марк отнял руки от лица и Саша умолк.

– Как это ты так? – выпалил он, подорвался, принес аптечку.

Марк мотнул головой.

– Я сам.

С трудом снял носки, вытащил из ранки кусочек пластиковой дужки, плеснул перекисью. Поджал пальцы ног. Он не заметил, что жутко замерз. Сбивчиво рассказал про звонок, про Пересмешника.

Про тело.

– Я не потому боюсь, что ключи, куртка там остались и придется покупать новое.

Он умолчал о самой страшной мысли, которая пришла в голову: Марк тревожился из-за запахов. Вдруг существо может выбраться из квартиры и по запаху добраться до Сашиного дома и убить не самого Марка, а его друга? В том, что Пересмешник будет убивать никаких сомнений не было. Возможно, Зоя Петровна слукавила, когда назвала только Птицелова хищным и злым зеркалом.

Марк взял в руки телефон, разблокировал экран. Оцепенел. Сотни пропущенных от Зои Петровны. Несколько звонков от Саши. Сообщения от Марины, наблюдательницы за птицами. Дрожащими пальцами Марк открыл переписку.

– Марина прислала отметки и других мест, где гибнут птицы, – просипел Марк.

– Ну, Птицелов же найден, остальные локации не нужны, наверное, – повел плечом Саша.

Марк перевел Марине деньги и попросил больше не искать мертвых птиц, но оставаться на связи, мало ли что еще может понадобиться.

Чайник засвистел, и Марк дернулся.

– В комнате с зеркалами нельзя выключать свет, – произнес он, глядя на то, как Саша налил ему коньяка, а себе делал кофе.

– Почему?

– Когда вошел в подъезд, то Костолом начал дребезжать. Там было очень темно. В квартире у Зои Петровны и пока я ехал, зеркало оставалось на свету.

– Что под рубашкой?

Марк хлопнул себя по лбу и достал тетрадку. Саша присвистнул.

– Та самая?

– Угу.