Король былого и грядущего

Мерлин с отвращением оглядел его, горько сказал:

– И это у них называется службой доставки!

И вернул цилиндр обратно в воздух. Покончив с этим, он гневно вскочил и воскликнул:

– Поди сюда!

Варт с Архимедом посмотрели один на другого, гадая, что это значит, – Архимед все это время просидел на подоконнике, любуясь видом, ибо он, разумеется, никогда не расставался с хозяином, – впрочем, Мерлин не обращал на них никакого внимания.

– И что? – гневно спросил Мерлин, ни к кому зримому не обращаясь.

 – По-твоему, это смешно?

– Очень хорошо, тогда зачем же вы это сделали?

– Это не извинение. Естественно, я подразумевал шляпу, которую носил. Здесь, оболтус, здесь! На что мне шляпа, которую я носил в тысяча восемьсот девяностом году? У тебя что, совершенно нет чувства времени?

Мерлин содрал бескозырку, тут же появившуюся на его голове, и для обозрения поднял ее несколько кверху.

– Это анахронизм, – свирепо воскликнул он. – Вот что это такое, собачий анахронизм!

Архимед, как видно, привык к этим сценам, потому что вдруг произнес урезонивающим тоном:

– Почему бы тебе не сказать ему, как она называется, хозяин? Скажи: «Хочу мою шляпу волшебника», а не «Шляпу, которую я носил».

Может быть, бедняга просто не в силах жить, как ты, спереду назад?

Мерлин надулся и произнес:

– Хочу мою шляпу волшебника.

Немедленно на голове его утвердилась коническая шляпа.

Предгрозовая атмосфера рассеялась. Варт снова уселся на пол, а Архимед опять принялся охорашиваться, протягивая через стиснутый клюв перья на крыльях и на хвосте и добиваясь, чтобы бородки их улеглись гладко, одна к другой.

На каждой бородке имелись еще сотни крошечных крючков, или бородочек, посредством которых перья сцепляются друг с другом. Вот он их и отглаживал, чтобы легли по местам.

Мерлин сказал:

– Прошу прощения, день у меня сегодня как-то не сложился, в этом все дело.

– Так насчет Кэя, – сказал Варт.

 – Даже если вы не можете ни во что его превратить, вы ведь могли бы устроить нам обоим приключение без превращений?

Мерлин видимым образом сделал усилие, чтобы сдержаться и бесстрастно обдумать этот вопрос. Он был уже сыт этой темой по горло.

– Для Кэя я не могу пользоваться никаким волшебством, – медленно вымолвил он, – кроме того, которым я сам так или иначе обладаю, – проницательностью, прозорливостью и прочим в этом роде.