Король былого и грядущего

Дети кружком обступали ее и при появлении каждого пузырька пихали друг дружку в бок и разевали в изумлении рты. На лице у Мамочки изображалась ангельская улыбка.

– Так-так-так, – сказал Мерлин, замечательно подражая повадкам доктора у постели больного, – и как себя нынче чувствует миссис Окунь?

Он погладил окунят по головкам и величаво приблизился к пациентке. Следует, быть может, отметить, что Мерлин был грузной, полнотелой рыбой весом почти в пять фунтов, золотистых тонов, с мелкой чешуей, полными плавниками, слизистыми боками и оранжевыми глазами – весьма внушительная фигура.

Миссис Окунь томно протянула ему плавник, выразительно вздохнула и сказала:

– Ах, доктор, так вы все же пришли?

– Хм, – произнес доктор таким низким голосом, на какой только был способен.

Затем он велел всем закрыть глаза, – Варт подглядывал, – и поплыл вокруг больной в величавом и медленном танце. Плавая, он пел. И вот что это была за песня:

Терапевтический,

Элефантический,

Диагностический, Вздрог!

Панкреатический,

Микростатический,

Антитоксический, Рок!

При дурном катаболизме,

Заикизме, бормотизме,

Производим снип, снап, снорум,

Отсекаем отсекорум.

Диспепсия,

Анемия,

Токсимия,

Эктазия,

Раз, и два, и три: эгей!

Хворь выходит из костей,

Напевая трали-вали, и

Всего За Пять Гиней!

К концу этой песни он уже кружил так близко к пациентке, что касался ее и терся своими коричневатыми, гладко-чешуйчатыми боками об ее, иссохшие и бледные.

Возможно, он излечил ее своей слизью, – говорят ведь, что все рыбы обращаются к линю за лекарством, – а может быть, дело было в прикосновениях, в массаже или в гипнозе. Во всяком случае, миссис Окунь вдруг перестала косить, перевернулась брюшком вниз и сказала:

– Ах, доктор, милый доктор, мне кажется, я могла бы сейчас съесть маленького пескожила.

– Никаких пескожилов, – сказал Мерлин, – во всяком случае, в ближайшие два дня. Я вам прописываю крепкий бульон из водорослей, принимать каждые два часа.

Видите ли, нам следует восстановить ваши силы. В конце концов, и Рим ведь не сразу строился.

Вслед за этим он еще раз погладил всех окуньков по головкам, пожелал им вырасти и стать храбрыми рыбками и с важным видом отплыл во мрак. Плывя, он надувал и втягивал щеки.

– Что вы имели в виду, когда сказали насчет Рима? – спросил Варт, едва они отплыли достаточно далеко, чтобы их не услышали.

– А бог его знает.