Король былого и грядущего

– Честно, не знаю, – сказал он. – Я что-то не так делаю? Мне непонятно.

– Клюнь следующего. Ты перестоял уже самое малое вдвое больше положенного.

Варт сделал, как ему было сказано, и ближайший гусь принял у него вахту, а Варт подошел поближе к гусыне и стал пастись рядом с ней. Они пощипывали траву, косясь друг на дружку бисеринами глаз.

– Я показался тебе глуповатым, – застенчиво сказал он, впервые решившись открыть птице свою истинную видовую принадлежность, – но это потому, что я, вообще-то, не гусь.

Я был рожден человеком. По правде, это мой первый полет.

Она удивилась, но не сильно.

– Это бывает не часто, – сказала она. – Люди обычно стремятся стать лебедями. Последними у нас тут побывали дети короля Лира. Впрочем, насколько я понимаю, все мы из семейства гусиных.

– О детях Лира я слышал.

– Им тут не понравилось. Они оказались безнадежными националистами, и такие религиозные были – все время вертелись вокруг одной ирландской часовни. Можно сказать, что других лебедей они вообще старались не замечать.

– А мне у вас нравится.

– Я так и подумала. Тебя зачем прислали?

– Учиться.

Они попаслись в молчании, пока его собственные слова не напомнили ему кое-что, о чем он хотел спросить.

– Часовые, – сказал он. – Мы что, воюем?

Она не поняла последнего слова.

– Воюем?

– Ну, деремся с другим народом?

– Деремся? – неуверенно переспросила она. – Мужчины, бывает, дерутся – из-за своих жен и так далее. Конечно, без кровопролития, – так, немножко помутузят друг друга, чтобы выяснить, кто из них лучше, кто хуже.

Ты это имел в виду?

– Нет. Я имел в виду сражения армий – например, с другими гусями.

Это ее позабавило.

– Интересно! Ты хочешь сказать, что собирается куча гусей и все одновременно тузят друг друга? Смешное, наверное, зрелище.

Тон ее удивил Варта, ибо он был еще мальчиком и сердце имел доброе.

– Смешно смотреть, как они убивают друг друга?

– Убивают друг друга? Гусиные армии, и все убивают друг друга?

Медленно и неуверенно она начала постигать эту идею, и по лицу ее разлилась гадливость.

Когда постижение завершилось, она пошла от него прочь. И молча ушла на другую сторону поля. Он последовал за ней, но она поворотилась к нему спиной. Он обошел ее кругом, чтобы заглянуть ей в глаза, и испугался, увидев в них выражение неприязни – такое, словно он сделал ей некое непристойное предложение.

Он неуклюже сказал:

– Прости. Я не понял.

– Прекрати эти разговоры!

– Прости.