Король былого и грядущего

Видимо, Кэй писал диктант, ибо, открывая дверь, Варт слышал, как Мерлин размеренным тоном выговаривает старинное правило средневековой мнемоники: «Barbara Celarent Darii Ferioque Prions», а Кэй просит его:

– Погодите немного. У меня перо вкось пошло.

– Гляньте-ка на него, – сказал Кэй, когда они его увидели. – Ты же должен лежать в постели и помирать от гангрены или еще от чего.

– Вот и я, Мерлин, – сказал Варт. – А где Вот?

– Хорошо бы тебе постараться избегать аллитераций в обыденной речи, – ответил колдун.

 – Вот, например, фраза: «Дорогой, дорога до города дороговата», – неудачна даже в качестве аллитеративной. И затем, сентенция твоя двусмысленна, чтобы не сказать о ней хуже. Я мог бы принять ее за загадку и ответить: «А вот где!» или, если бы я был Король Пеллинор: «Что-что-что, вот?» Когда дело касается навыков разговорной речи, никакая осмотрительность не бывает излишней.

Видимо, Кэй хорошо справлялся с диктантом, и старый джентльмен пребывал в приятном расположении духа.

– Ну, вы же знаете, что я имею в виду, – сказал Варт.

 – Что вы сделали с безносым стариком?

– Он его вылечил, – сказал Кэй.

– Что ж, – сказал Мерлин, – можно назвать это так, а можно и по-другому. Разумеется, когда проживешь столько лет, сколько прожил я в этом мире, да еще и задом наперед, худо-бедно, а начинаешь разбираться в болезнях. Боюсь, впрочем, что для нынешнего поколения чудеса аналитической психологии и пластической хирургии – не что иное, как закрытая книга.

– Так что вы с ним сделали?

– О, всего лишь провел сеанс психоанализа, – величественно ответил волшебник.

 – Да и, кроме того, пришил им обоим новые носы.

– Какие еще носы? – удивился Варт.

– Вот уж это умора полная, – сказал Кэй. – Сначала он хотел пришить одному из них нос грифона, но я его не отдал. Тогда он взял носы от поросят, – у нас сегодня поросята на ужин, – и использовал их. Я лично думаю, что они, того и гляди, захрюкают.

– Операция деликатная, – сказал Мерлин, – но увенчалась успехом.

– Ну что же, – с сомнением сказал Варт, – я надеюсь, что все обойдется.

А чем они потом занялись?

– Пошли на псарню. Старый Вот очень сожалеет о том, что сделал с Собачьим Мальчишкой, но говорит, что не помнит, как он это сделал. Говорит, что, когда в него полетели камни, все вдруг почернело, и дальше он ничего вспомнить не может. Собачий Мальчик его простил и сказал, что ему теперь все едино. В будущем они намерены вместе работать на псарне и о прошлом больше не думать.