Царица Воздуха и Тьмы

– Ты так считаешь?

– Ну а как же не отличное? Видел бы ты, как бежал Лот Оркнейский, едва я пустил в дело Экскалибур.

– Сначала он поверг тебя наземь.

– Пустяки. Это оттого, что я не пользовался Экскалибуром. Стоило мне вытащить мой верный меч, и они разбежались, как кролики.

– Они вернутся, – сказал волшебник, – все шестеро. Короли Оркнея, Гарлота, Гоора, Шотландии, и Король из Башни, и Король-с-Сотней-Рыцарей уже учредили, в сущности говоря, Гаэльскую Конфедерацию. Тебе следует помнить, что твои притязания на трон вряд ли можно назвать традиционными.

– Да пускай возвращаются, – ответил Король, – не возражаю. На сей раз я разобью их как следует, и тогда мы увидим, кто здесь хозяин.

Старик сунул бороду в рот и принялся жевать ее, как делал обыкновенно, когда что-либо выводило его из себя. Один перекушенный волос завяз у него между зубами. Он попытался вытолкнуть его языком, потом вытянул двумя пальцами. В конце концов он принялся скручивать его концы в два колечка.

– Я полагаю, что рано или поздно тебя удастся чему-нибудь научить, – сказал он, – но видит Бог, до чего это тяжкая, изнурительная работа.

– Ну да?

– Да! – страстно воскликнул Мерлин. – Ну да? Ну да? Это все, что ты можешь сказать. Ну да? Ну да? Как школьник.

– Поаккуратней, а то я отрублю тебе голову.

– Отруби. Сделай доброе дело. По крайности, не придется больше учительствовать.

Артур облокотился на башенный парапет и повернулся к своему старинному другу.

– В чем дело, Мерлин? – спросил он. – Я что-то неверное сделал? Извини, коли так.

Волшебник расправил бороду и высморкался.

– Горе не в том, что ты делаешь, – сказал он. – Горе в том, как ты думаешь. Если и существует что-то, чего я не в состоянии переносить, так это глупость. Я всегда говорил, что глупость – это прегрешение против Духа Святого.

– Да уж это я слышал.

– Ну вот, теперь ты язвишь.

Король взял его за плечо и развернул к себе.

– Послушай, – сказал он, – что такого случилось? Ты в дурном настроении? Если я совершил какую-то глупость, скажи мне.

Эти слова только пуще разозлили престарелого некроманта.

– Скажи ему! – воскликнул он. – А что, интересно, ты станешь делать, когда сказать будет некому? Ты когда-нибудь собираешься начать думать самостоятельно? Что будет, когда меня заточат в этот мой дурацкий могильник, хотел бы я знать?

– Я и не слышал ни о каком могильнике.