Книга Мерлина

И он, и прочие звери провели в спорах с Мерлином столько столетий, что поневоле овладели высоковолшебной терминологией и теперь произносили такие слова, как «большевики» и «нацисты», с легкостью необычайной, словно те были лоллардами или Хлыстунами современной им истории.

Мерлин, принадлежавший к твердолобым консерваторам – качество в его положении даже прогрессивное, если учесть, что двигаться во времени ему приходилось навстречу всем остальным, – слабо оборонялся.

– Паразитизм, – сказал он, – древнее и почтенное установление природы, присущее многим – от блохи до кукушки.

– Мы не о паразитизме говорим. Мы говорим о капитализме, для которого имеется точное определение. Можешь ли ты привести в пример хотя бы один вид, помимо человека, представители которого присваивают стоимость, создаваемую трудом других представителей того же вида? Даже блохи не эксплуатируют блох.

Мерлин сказал:

– Существуют человекообразные обезьяны, за которыми, когда их содержат в неволе, хозяевам приходится присматривать, и очень внимательно.

В противном случае господствующие особи отнимают у своих собратьев пищу, порой даже заставляя их отрыгивать ее, и те умирают голодной смертью.

– Пример представляется шатким.

Мерлин скрестил руки и еще помрачнел. Наконец он «натянул решимость, как струну», глубоко вздохнул и признал горькую правду.

– Да он шаткий и есть, – сказал он. – Я не могу отыскать в природе ни одного примера подлинного капитализма. – Но едва он это сказал, как руки его взмыли вверх, и кулак одной влепился в ладонь другой.

 – Вот оно! – воскликнул он. – Я же чувствовал, что я прав относительно капитализма. Мы просто не там искали.

– По обыкновению.

– Главная специализация каждого вида почти всегда представляется неестественной прочим видам. И отсутствие в природе примеров капитализма вовсе не означает, что капитализм неестественен для человека – неестественен в смысле «плох». На том же основании можно утверждать, что для жирафа неестественно объедать верхушки деревьев – ведь других животных со столь же длинной шеей не существует – или что первые земноводные, вылезая из воды, вели себя неестественно, поскольку других примеров земноводности в то время не существовало.

Капитализм – это попросту специализация человека, точно такая же, как и развитый головной мозг. В природе нет других созданий с головным мозгом, подобным человеческому. Но это же не значит, что обладание головным мозгом неестественно для человека.