Уроки Литературы

– И кто же проявил благоразумие?

– Зуева, кто же еще! – Оксана скривилась. – У нее родители уехали, могла бы и повеселиться! Но нет, она же отличница! И вообще, странная она какая-то в последнее время…

Игорь Сергеевич отпустил, наконец, ее руку. Фадеева, продолжая что-то рассказывать о Рите, заметно расслабилась.

– Так, Фадеева, – грубо перебил ее физик. – Сейчас ты соберешь весь класс, и вы разойдетесь по домам. Надеюсь, я больше не встречу вас в подобном месте. Поняла?

Оксане оставалось лишь кивнуть в ответ.

* * *

Рита, держась одной рукой за край столешницы, второй крепко сжимала стакан с водой. От слез пересохли губы, а горло саднило. Девушке казалось, что она никогда столько не плакала, как сегодня. Время перевалило за полночь, но сна не было ни в одном глазу.

Вернувшись в свою комнату, Рита распахнула шкаф. Там, на одной из полок, лежал галстук Игоря Сергеевича, как вечное напоминание о том дне, когда они оба позволили себе сойти с ума. Прижав галстук к груди, Рита сползла по стене, снова заходясь в безумном плаче.

Неожиданный звонок в дверь привел девушку в чувство. Положив галстук на кровать и вытерев слезы, Рита, лучезарно улыбаясь, пошла открывать – наверное, вернулся отец.

Увидев перед собой Игоря Сергеевича, девушка тут же перестала улыбаться.

– Я могу войти? – тихо спросил он и, дождавшись одобрительного кивка, переступил порог.

Рита должна была спросить, зачем он пришел, тем более, в такое время. Но что-то в отблеске его сапфировых глаз заставило ее поступить совершенно по-другому.

Наплевав на все обиды и правила, Рита крепко обняла Игоря Сергеевича, вдыхая сладковатый аромат его туалетной воды.

Это было очередной ошибкой.

Это было правильно.

Глава 23

Окулова

Это было правильно.

То, как мы держимся за руки, когда эскалатор поднимает нас на третий этаж торгового центра. То, как мы смотрим на огромный экран, не произнося ни слова на протяжении трех с половиной часов, что идет спектакль.

То, как он целует меня за две улицы от района, в котором я живу.

Я хочу полностью раствориться в этом мгновении, прижаться сильнее, почувствовать глубже. Я издаю приглушенный стон, когда Максим Михайлович прикусывает мочку моего уха, почему-то улыбаясь.

– Я хочу поцеловать тебя сюда, – он проводит пальцем по моей шее, вызывая приятную дрожь.