Уроки Литературы

Я никогда не забуду ни единого слова из того разговора.

– Ты сказала, что влюблена. – Максим Михайлович гладит меня по лицу кончиками пальцев, и что-то внутри сладко сжимается от его прикосновений. – А я сказал, – продолжает учитель, – что буду в порядке.

– Вы солгали? – спрашиваю я, прикасаясь к его лицу. Под пальцами я чувствую, как колется совсем еще не различимая на коже щетина.

Максим Михайлович медленно кивает и, обняв мое лицо руками, шепчет:

– А ты?

Я тянусь к нему, чтобы поцеловать.

Теперь я знаю – мне нужно это сильнее, чем дышать. Максим Михайлович, явно пытаясь сдерживать себя, не сразу отвечает на поцелуй. Я начинаю чувствовать себя идиоткой и уже собираюсь отстраниться, но учитель проводит своим языком по моим губам, сдаваясь.

Вся моя шея – в багровых пятнах, губы – распухли от яростных поцелуев, а в голове, кроме сладкого тумана, ничего не осталось. Я тону в этом безумии, увлекая следом за собой Максима Михайловича, вместо того, чтобы попытаться хоть как-то исправить ситуацию.

– Нужно… – шепчет он прямо в мои губы, – прекратить это.

– А если не хочется? – таким же проникновенным шепотом спрашиваю я но, все же отстранившись от учителя, спрыгиваю со стола.

– Это кончится плохо, – пытается образумить, кажется, нас обоих Максим Михайлович. – Маша, я не стану больше лгать тебе и говорить о том, что это вышло случайно. – Он проводит рукой по своим волосам, пытаясь привести их в порядок.

 – Я хотел тебя поцеловать и, боюсь, что захочу сделать это еще. – Он делает паузу. – И не раз.

Я киваю, не найдя для него ответных слов. Хотела ли я этих поцелуев? Да? Захочу ли еще?

Несомненно.

– Что нам делать? – Мне впервые за долгое время по-настоящему страшно, потому что во мне отчаянно сражаются два чувства: любовь к Виктору и страсть к собственному учителю.

Оба мне не подходят, точнее, это я совсем не гожусь для них.

Виктору всего лишь двадцать лет, и он, хоть и встречался со мной, никогда не воспринимал меня, как равную себе.

Его «малышка» не было милым прозвищем, а являлось сухой констатацией факта.

С Максимом Михайловичем все в разы хуже. Ему – двадцать девять лет, он мой учитель русского языка и литературы, к тому же классный руководитель.

А еще он женат.

– Максим Михайлович, – так и не дождавшись от него ответа, начинаю я. – Вы целовали меня… – Я опускаю взгляд.