Уроки Литературы

Снова пытаюсь что-то сказать в свое оправдание, но учитель не дает мне договорить и, схватив за руку, резко притягивает меня к себе.

– Максим Михайлович, – шепчу я, чувствуя, как ноги почему-то подкашиваются.

Он касается кончиками пальцев моей щеки продолжая сжимать левой рукой мою ладонь. Снова – молчание. И вдруг:

– Маша, – выдыхает учитель, а потом…

А потом случается то, о чем грезило большинство девчонок в нашей школе. То, о чем я никогда не мечтала. То, что оказалось для меня самым нужным, но до этого момента я и не знала об этом.

Максим Михайлович целует меня. Сначала – совсем невесомо, будто бы боясь, его теплые губы касаются моих. Я шепчу тихое «ох», и этого хватает для того, чтобы учитель углубил поцелуй, а я начала заживо сгорать.

Его рука перемещается на мою спину, крепче прижимая к себе. Я много раз целовалась с Виктором, и мне нравилось это, но теперь мне кажется, будто те поцелуи были какими-то грязными и фальшивыми, совсем не похожими на то, что сейчас происходит между мной и Максимом Михайловичем.

Когда шок проходит, я отвечаю учителю с тем же пылом и сама прижимаюсь к нему, хотя, казалось бы, разве может быть ближе, чем сейчас?

Поцелуй продолжается, кажется, целую вечность. В нем – страсть и сладость, безумие и покой. Я снова и снова сгораю в тех ощущениях, что бушуют глубоко внутри меня. Максим Михайлович вдруг отстраняется от меня, всего лишь на пару сантиметров, так, что мы продолжаем стоять на расстоянии вдоха.

И это мгновенно меня отрезвляет. Я отстраняюсь от учителя. Все, чего я хочу – убежать из кабинета литературы и никогда сюда больше не возвращаться. Но рука Максима Михайловича все еще лежит у меня на пояснице. Склонив голову, он касается своим лбом моего.

А потом едва слышно произносит:

– Что же я натворил…

Глава 14

Рита

– Что же я натворил…

Молодой светловолосый мужчина извиняющимся взглядом смотрел на хрупкую девушку, что сидела на хлипком стуле перед его постелью.

– Вам… – Олеся смахнула слезы. – Семен Юрьевич, вам очень больно?

– Нет, что ты, Олеся, – заверил ее мужчина. – Я в порядке! Мне жаль, честно.

Афанасьева улыбнулась учителю физической культуры сквозь слезы. Он позвонил ей полчаса назад, чтобы сообщить, что сломал ногу. Олеся не знала, почему расплакалась, увидев бледного мужчину, одиноко лежащего в неуютной палате.