Уроки Литературы

Оно тяжелое; на кольце нет ни камней, ни гравировки, но я уверена в том, что стоит оно недешево. Судя по размеру, украшение явно принадлежит мужчине. И прежде чем я успеваю задаться вопросом на эту тему, Максим Михайлович устало произносит:

– Это мое кольцо.

Каким-то чудом, не выронив украшение из своих рук, немедля прячу его в коробку. Сколько времени учитель уже смотрит на меня?

– Максим Михайлович, – хриплым голосом произношу я, – извините, пожалуйста…

Он встает и медленно подходит ко мне.

– Мы с тобой пьем много чая, Окулова, – тихо говорит учитель.

Я киваю и чтобы не встречаться глазами с Максимом Михайловичем, снимаю чайник с подставки и разливаю кипяток по чашкам. Жаль, что их всего две.

– О чем ты сейчас думаешь? – вдруг спрашивает он.

– О своей бестактности, конечно, – фыркаю я. – Я никогда не лезу с вопросами, никогда не беру чужого, но это кольцо… Каждый раз, когда я вижу его, мне почему-то хочется узнать о нем поподробнее.

Максим Михайлович достает кольцо, и некоторое время вертит его в своих пальцах.

– Я не помню, как оно оказалось в этой коробке, – через несколько секунд говорит учитель. – Я носил его около года, потом снял. Знаешь, Маша, я никогда не чувствовал, что оно принадлежит мне.

Он убирает кольцо обратно, а затем смотрит мне прямо в глаза. Я вспоминаю взгляд Маргариты Юрьевны – безжизненный и словно ненастоящий.

– На мое пятнадцатилетие родители подарили мне золотой медальон, – вспоминаю я. – Это было какое-то фамильное украшение, передающееся по женской линии. Цепочку застегивал отец под шквал аплодисментов. В первую же минуту, как медальон лег мне на грудь, я почувствовала, что это неправильно.

– И ты сняла его?

Вместо ответа касаюсь рукой своей шеи – на ней нет никакой цепочки.

– А как отреагировали твои родители? – спрашивает Максим Михайлович.

Он берет со стола чашки с уже слегка остывшим чаем и идет с ними к моей парте. Сажусь напротив учителя и, сделав пару глотков, отвечаю:

– Они даже не заметили.

Учитель удивленно смотрит на меня, а потом хмурится, что-то вспомнив.

– Твоих родителей не было на собрании, – говорит он.

– Они и на последний звонок не придут, – признаюсь я.