Академия Астор-Холт

Мама Эрида написала ей сразу же, как только поняла, что скоро покинет наш мир. Эта статная красивая женщина оказалась её родной сестрой, и она не смогла отказать умирающей в последней просьбе забрать меня к себе и присматривать до самого совершеннолетия. Вот с того самого дня моя жизнь круто изменилась.

С тех пор минуло много лет. Теперь мне восемнадцать, я уже давно работаю в доме графини и рада бы уйти… да только некуда. И пусть я уже полгода как считалась совершеннолетней, но попыток покинуть хозяйский дом не предпринимала ещё ни разу.

Естественно, ни в какую школу или пансион меня не отправляли, и я очень благодарна моей приёмной матери, за то что не оставила меня неграмотной. Она была знахаркой, причём довольно талантливой, и помимо чтения, письма и счёта, также обучила меня тому, как разбираться в травах, распознавать болезни и раны, но самое главное, она смогла открыть во мне способности для обращения к силам стихий. И для маленькой девчушки, коей тогда являлась я, это стало настоящим подарком небес, потому что на мой первый неумелый зов откликнулись сразу силы и воды, и огня.

А с того дня, как мама Эрида оставила меня, эти две вечно противоборствующие стихии остались моей единственной настоящей семьёй.

Как только полуденная жара немного спала, я быстро скинула одежду и направилась к пруду. Вода мягко ласкала моё расслабленное тело, легонько покачивая его на волнах. Она нежно баюкала, нашёптывая что-то шелестом волн, будто уговаривала меня наконец решиться и всё-таки начать менять свою жизнь.

Мне иногда казалось, что я слышу её тихий голос прямо в своей голове, и каждый раз она твердила только одну фразу, которая не давала мне покоя: «Иди к своей судьбе». Да только вот никак не желала указывать нужное направление.

Ну откуда мне, бедной девочке, знать, где же прячется эта моя судьба? Может, она сама ищет меня? А может, ждёт под забором соседнего имения? Или в какой-нибудь подворотне столицы? Ответа на это не было.

Но одно я знала точно – из этого дома нужно уходить.

Вдруг спокойный ход моих привычных мыслей нарушил тихий шорох. И возможно, я бы даже не обратила на него никакого внимания, но взбудораженная интуиция упрямо трезвонила о надвигающейся опасности. Не скажу, что всегда безоговорочно к ней прислушивалась, по правде говоря, куда чаще все её вопли и уговоры мной упрямо игнорировались, но сейчас её крик был настолько отчаянным, что пришлось поддаться.