Ведьмина ночь

Ведьмина ночь

Карина Демина

Бывший возлюбленный вдруг становится твоим начальником и, опасаясь ревнивой супруги, предлагает тебе перевод? Бывает. Старый коллега преподносит в дар родовую ведьмину книгу и вообще вызывается помочь с переездом? Тоже случается. В славном поселении Упыревка в принципе не понимают, зачем им участковая ведьма, пусть и положенная по штату? Ничего страшного.Яна Ласточкина со всеми разберется.И с бывшим возлюбленным. И с силой дареною, на которую очень много желающих. С князем-упырем, загадочною рощей и древним проклятьем, что повисло над городом.

Главное, до ведьминой ночи дотянуть.Найти папоротников цвет. Открыть некогда запертую дверь и выпустить того, кто сокрыт во тьме веков.

Карина Демина

Ведьмина ночь

Глава 1

– Нет в тебе, Ласточкина, понимания момента, – со вздохом произнес Афанасьев. И глянул так, с укором, что я даже почти усовестилась. Усовестилась бы, может, и совсем, если бы не скрипнувшая дверь.

И человек, в эту дверь вошедший.

– Экая ж… гарная паскудина, – Афанасьев обладал воистину удивительною способностью описывать людей. Точно. Емко. И главное, тихо, ибо Окрестин-Жабовский, назначенный нам начальником, не услышал. А может, услышал, но виду не подал. В конце концов, куда их сиятельству-то да до нас снисходить.

Я подавила вздох.

Гарная.

Вот чего у Гришки не отнять было, так это той самой «гарности».

А что, потомок древнего и славного, пускай и поиздержавшегося рода. Высок. Статен. Осанку держит.

На люд простой взирает с легкою насмешкой. И главное, физия такая, что прямо на обложку просится.

Ну или по морде.

– Ласточкина, – меня он все-таки заметил и слегка поморщился. Нет, кто бы другой и не заметил, ибо физию Гришка держать умел. Но я-то его знаю, как облупленного. – Зайдите, будьте любезный.

– И вежливая, – добавил Афанасьев печально.

Еще какая…

Он никогда-то не ругался, Григорий Александрович.

Был мил. Любезен. Очарователен. Настолько очарователен, что шансов у меня не оставалось.

Да и не только у меня. В него, почитай, почти весь наш курс был или влюблен или почти. А он пользовался.

Это я теперь умная и понимаю. Тогда же…

Тогда сердце обмирало и ухало куда-то в пятки, когда Гришка брал мою руку. Бережно так. И к губам подносил. И глядел исподлобья с этою своей насмешечкой. Мол, все-то про тебя знаю, все-то вижу.

– Вот… – Афанасьев дождался, когда там, в коридоре, скрипнет дверь, та, которая начальственная.