Мой самый близкий враг

Меня полностью устраивала такая жизнь.

А потом… старший брат попал в переделку, да такую, что угодил в больницу, и врачи не знали, выживет ли вообще. Мы с мамой сорвались в другую страну – Долгарскую Республику, где он учился. Поселились в гостинице рядом с клиникой. Скайден быстро шёл на поправку, и я надеялась, что скоро мы вернёмся домой. Но судьба распорядилась иначе.

Мама встретила лорда Леонарда, и они как-то слишком быстро решили жить вместе. Мы переехали в его дом… и вот там меня ждал неожиданный и самый странный сюрприз.

Помню, когда Лир злобным вихрем ворвался в столовую, где мы спокойно ужинали, я просто потеряла дар речи. Он был таким… диким, взволнованным, раздражённым, настоящим… и таким красивым, что отвести взгляд я просто не могла.

Он кричал, обвинял отца в предательстве, оскорблял меня и маму, а я всё равно смотрела на него, как на величайшее чудо. Художник во мне ликовал, пальцы тряслись от желания немедленно взяться за кисти.

Да, в тот момент он явно не был настроен на спокойное позирование, потому я смирилась и решила подойти к нему с этой просьбой позже. И подошла же… да только потом едва смогла сдержать слёзы, слушая все его нелестные эпитеты в мой адрес.

Для него – сына премьер-министра, богатенького избалованного мажора – я была побирушкой с улицы.

Да, именно так он меня называл – «Белая плесень». И даже не пытался скрыть, как сильно меня ненавидит.

Он тыкал в меня тем, что моя безродная мать всего лишь временная любовница его отца, а я – приживалка, недостойная даже его взгляда. Он вытирал ноги о моё самолюбие и при каждой встрече стремился как можно сильнее уязвить. Обидеть. Напомнить, где на самом деле моё место.

Нет, я не молчала. Давала этому высокомерному хлыщу достойный отпор.

Когда дома не было никого кроме нас, мы орали друг на друга, как два психа. Я швыряла в него сгустками сырой магии, а он энергетическими путами связывал мне ноги и заставлял опускаться на колени, показывая, что моё место только у его ног.

Милые отношения, не правда ли?

Да, нам было по шестнадцать. В головах у обоих творилось демон знает что. Мы друг друга на дух не переносили.

Но моё желание нарисовать Лира никуда не делось.