Мой самый близкий враг

Зареклась же рисовать, а стоило встретиться с этим козлом, меня снова накрыло знакомым нестерпимым творческим зудом.

– Значит, вы знакомы давно? – сложила один к одному Милана. – Но не ладите.

– Мы друг друга терпеть не можем, – призналась я, снова закрыв альбом и убрав подальше в шкаф. – Только не спрашивай почему. История долгая, и рассказывать о многих моментах я просто не имею права. Скажу одно – он далеко не хороший человек. И ещё тогда в его душе было много тьмы, но я каким-то чудом увидела в ней проблески света.

– А сейчас? – Подруга села на свою кровать и слушала меня с искренним интересом.

– Я ничего не вижу, – призналась, опустив взгляд. – Больше не вижу чужие души. Совсем их не чувствую. Та встреча с ним закрыла мой дар. Запечатала. Не знаю, как это произошло. Но… с тех пор я почти не рисую.

– Знаешь, а мне он плохим не показался. О нём отзываются очень хорошо. Да и пост старосты факультета абы кому не доверили бы, – поделилась мыслями Милана. – Возможно, вам, наоборот, стоит помириться? Простить друг другу прошлые обиды?

Я подняла на неё взгляд и уверенно ответила:

– Нет.

– Слушай, может, тебе к целителям душ или к хорошему психологу? Уж больно это похоже на навязчивую идею.

– Нет! – отрезала я. – Сама справлюсь. А если не справлюсь, значит, так тому и быть.

И, отвернувшись, активировала экран фонапа, на котором мигал знак нового сообщения.

Мне писал заместитель ректора по учебной работе.

О чём же я подумала, прочитав послание? Может, об отчётах по успеваемости моей группы, о двух девочках, которые так и не приехали и за чьё отсутствие мне завтра придётся оправдываться? Может, о тех вопросах, что желает обсудить с нами руководство универа?

О нет! Первой моей мыслью была глупейшая радость, что завтра на собрании будет Лирден, и игнорировать меня там он уже не сможет.

Кажется, мне на самом деле пора лечиться.

– Это невыносимо! – простонала я, падая лицом в подушку. – Всевидящий, я схожу с ума!

Подруга сочувственно вздохнула. Некоторое время в комнате было тихо, а потом Мила вдруг спросила:

– Дайри, а что мешает тебе увидеть его душу? Как ты вообще раньше их видела?

– Мне нужно было разрешение на рисунок с натуры. И время. Дальше включался дар, и всё само собой получалось.