Брак по приказу

Прямо до сладких стонов.

– Как вы смеете оскорблять леди?! – неожиданно вступился за нас Калем.

Он встал из-за рояля, демонстрируя свой внушительный рост, и недобро уставился на хулиганов с высоты сцены.

– Да, немедленно покиньте зал! – поддержала его моя подруга Альма.

– Это мероприятие согласовано с администрацией университета, – строго заявила я, глядя на рыжего. – И у него есть чёткий регламент. Ваш граммофон его нарушает.

– Детка, думаешь, меня это волнует? – осклабился он. – Лучше бросай свою пиликалку и спускайся ко мне.

И протянул ко мне обе руки, чем возмутил ещё сильнее. Но я пока сдерживалась.

К счастью, в этот самый момент к нам подошёл профессор Вортенс, дежуривший в зале как наблюдатель. Он преподавал химию, очень любил классическую музыку и не раз приходил на наши выступления. Потому я не сомневалась, что сейчас он поможет решить зарождающийся конфликт.

– Мальчики, – начал профессор, обращаясь к рыжему и его другу, – вы зря пришли.

– Мы тоже ценители прекрасного, – возразил блондин. – Вот смотрим на прекрасных девушек и очень ценим их красоту. Но под современную музыку это делать гораздо приятнее.

Вортенс стушевался, но пока продолжил гнуть свою линию:

– И всё же вам лучше уйти. Мы обязательно согласуем другой танцевальный вечер, на котором будут играть мелодии из вашего репертуара. Но не сегодня.

Он говорил неуверенно, да и вообще не отличался сильным характером.

– А мы именно сейчас просто жаждем танцев, – заявил рыжий и, подойдя к граммофону, начал крутить завод. Потом обернулся к толпе, с которой пришёл, и крикнул: – Князь, давай пластинку. Всё готово.

Ему никто не ответил. Но спустя пару секунд я увидела идущего к нам молодого статного мужчину. Он тоже был одет довольно просто, но шёл гордо, а толпа расступалась, чтобы освободить ему дорогу.

Армана Граниди в нашем университете, как и во всей столице, знали все. Да и как не знать единственного племянника императора? Он тоже учился в нашем университете, но я всегда предпочитала держаться от него подальше. У Граниди была отвратительная репутация кутилы и настоящего прожигателя жизни.