Проклята луной

Поднялся мужик в простыне и вальяжно прошествовал к дверям. Только и сверкали сандалии на манер греческих.

Обратно люди не возвращались. Съедали их, что ли?

Еву позвали в последнем десятке. Она уже успела разволноваться и забыть вызубренную речь. В соседнем кабинете за лакированным столом из красного дерева сидело трое. Напротив стола стоял стул, а за стулом было натянуто полотно с лейблом канала. И повсюду множество прожекторов, каких-то белых полотнищ и светоотражателей.

– Присаживайтесь, – седовласый мужчина в белоснежной рубашке указал на стул.

 – Начинайте.

– Что начинать? – засомневалась Ева.

– Рассказывайте о себе, – поторопила женщина в кроваво-красной блузе и выхватила из обмякших пальцев анкету. – Ага, так-так, – бормотала она, читая. – Недурно… Нет, не пойдет. Слишком заезжено, надо бы переписать. О, трагичная нотка. Давайте-давайте, не молчите, идет запись.

– Ну, о себе… – Ева поерзала на жестком стуле. – Возраст двадцать два года, работаю массажистом. Детей нет, не замужем.

Ну, вот и всё.

– Вы представьтесь для начала. – Женщина закатила глаза. – И нас не краткая сводка интересует, а что-нибудь необычное. Вот как в анкете или вашем заявлении на участие. И в камеру посмотрите, будьте расслаблены. Ваша легенда довольно живая, но подача хромает.

Тут Ева заметила в углу камеру на штативе и, глянув в объектив, отрапортовала:

– Сафронова Евангелина Владимировна. Какая легенда? Что в заявлении?

Мужчина застучал пальцами по столу. Ева окончательно разволновалась.

Что она тут забыла?! Мешает серьезным людям, тратит их драгоценное время. Женщина, сказав:

– Секундочку!

Начала что-то строчить на листе бумаги. Затем всучила лист Еве. Аккуратным почерком был набросан целый текст. Вся Евина биография, разве что описанная красиво и витиевато.

– Читайте по листку. И голосок пожалостливее, – приказал мужчина.

– Меня зовут Евангелиной, четыре года назад в автокатастрофе скончались мои родители. Я выжила, не получив ни единой царапины. – Она машинально провела по рукам.

Вообще-то царапины остались и даже шрам на виске, который Ева прятала за волосами. – С того дня меня преследуют зловещие сновидения, – она прокашлялась. – Мне кажется, я переживаю судьбы умерших насильственной смертью женщин. О своей силе я узнала три года назад. Мы с сестрой перебивались, чем придется. Тогда я устроилась по знакомству массажисткой, и оказалось, что в моих руках знахарская… – Еву смутило слово, но она продолжила: – мощь.