Правила охоты на ведьму

Предатель-Кот с нежным мурлыканием попытался усесться парню на колени, но тот отодвинул зеленоглазую тушку от себя.

При свете трепещущего огонька черты, конечно, не стали различимее, но я хотя бы перестала смотреть на хмурую тень. Парень оказался варреном. Угольно-черные остриженные пряди волос, круглые, будто монеты, жуткие глазища на половину лица, сжатые в нить тонкие губы, отчего-то неровные, не имеющие правильного изгиба, а словно пришитые нитями за правый кончик к щеке. Да, даже разбойник мне попался жутковатый.

Парень отвернулся от пламени свечи.

– Дай пройти, – прошипел он, рывком поднявшись. – Ненавижу чернокнижниц.

– Губу раскатал, ага. – Я преградила дорогу. – Признавайся: почему забрался в мой дом?

– Пропусти.

Варрен застыл в локте от меня. Атаковать он так и не решился.

– Должна же я знать, кто покушался на мою честь, жизнь и здоровье в столь ранний час! – Я скрестила руки под грудью и трагично взвыла, становясь окончательно похожей на беловолосого призрака в ночной рубашке до пола.

– Сдалась ты мне! – выплюнул он, делая крошечный шажок по направлению к проходу.

Выдать очередную едкую реплику помешал дробный стук. Вся троица – я, кот и варрен – подскочила от неожиданности. Слабая вера в то, что стучащие одумаются и уйдут, испарялась с каждым новым ударом. Пришлось выбежать из столовой и распахнуть входную дверь, едва не вылетев наружу вместе с ней.

Подобно серебрянцам[1 - Серебряная монета, равная пятидесяти медянкам.

], сверкали звезды – редкая краса для дождливого Капитска. Свежий ветерок обдувал ноги, надувал рубашку изнутри. Тишину прорезали единичные звуки: приглушенный лай, шепот листвы, стук ставней. И если бы не два плечистых мужика-стражника, загородивших собой всю веранду, я бы сказала, что ночь задалась прекрасной. Поэтичной, восторженной, свежей.

Отвратительной.

– Что произошло?! – рявкнула я. – С каких пор вы тревожите добропорядочных граждан?

– Госпожа, – гундося, пробормотала правая фигура, – мы по важному делу.

Извините, коль разбудили.

Второй дружинник поедал меня жадным взглядом, и сомневаюсь, что его заинтересовала ночная сорочка с вырезом у бедра. Вырез, кстати, не имел никакого отношения к работам швей-мастериц – я просто за что-то зацепилась, и шов на боку разошелся самым бесстыдным образом.

– Да, госпожа, – прокашлялся его напарник, – вчера вечером из темниц сбежал варрен.