Академия нежити. Кафедра неприятных последствий

– Твой колдун очень назойливо лезет в головы к тем, кто имел глупость оказаться поблизости с его телом, – сказала я, отталкивая Игната плечом и входя в неприбранную спальню. Сразу видно, что здесь существовали парни: только у них носки могут валяться и на подоконнике, и под матрасом, и даже на обеденном столе.

– То есть?

– Что непонятно? Только что я лично имела неосторожность впустить его в свой разум, и это было… сильно. До сих пор знобит. Есть подозрение, что он и в тебя мог забраться. Но это ещё предстоит выяснить.

– Откуда ты… – Игнат почесал в затылке.

Лицо его вытянулось, в глазах появилось что-то, что я легко идентифицировала как испуг. Что, не нравится, когда всесильные колдуны лезут внутрь своими немытыми лапами?

– Оттуда, – я села за компьютерный стул, покрутилась на нем от волнения, пытаясь собрать себя в кучу, и произнесла то, о чем потом многократно пожалела: – Я принимаю твое предложение. Как вы собираетесь его оживлять?

Глава 7

Я ожидала долгого монолога, но, вместо того чтобы подробно расписывать детали воскрешения, Игнат попросту повел меня к тому, кто был негласным руководителем восстания в стенах академии.

– Проще будет услышать всё от Серафима Аркадьевича, – сказал он с каким-то сомнением, точно догадывался о чем-то, что стопроцентно не понравилось бы мне.

Хм, не к добру это. Очень надеюсь, что дело ограничится одним колдуном в мраморном гробу, а не войском из нежити разной степени гниения.

С южного конца академии мы двинулись к северному и оказались в преподавательском корпусе. Бесконечное множество одинаковых дверей с золотистыми табличками, приглушенный свет, загробная тишина и полное отсутствие людей – всё добавляло нервозности. Игнат, не стучась, открыл дверь кабинета и жестом пригласил меня войти первой. Едва ступив внутрь, я застыла от удивления. Во-первых, здесь повсюду были книги. Они лежали стопками на рабочем столе, устилали собой пол, приткнулись на широком подоконнике, оккупировали стеллаж во всю стену.

Во-вторых, в мягком кресле, уткнувшись носом в тетрадь, сидел знакомый преподаватель. Как же его?.. Котельников, что ли. Точно, вот почему словосочетание «Серафим Аркадьевич» показалось мне знакомым! Значит, он совмещает жизнь благопристойного учителя с мятежами? Но зачем ему, с виду обычному человеку, влезать в проблемы нежити?

Всё-таки что-то здесь нечисто.