Сладкая Вита

Не опускаться, же, правда, до сопливой нахалки?

Сейчас придёт Томин муж, неся в сумке-холодильнике дорогущую ампулу для капельницы. Лысоватый, в накинутом халате, он бережно, под локоток поведёт Тамару в процедурную. Чтобы, выпросив у врачей разрешение, посидеть с ней рядом и пересказать домашние новости. Пока прозрачное лекарство будет по капле вливать надежду в жаждущее материнства Томино тело.

И они не увидят, как на Виткином лице застынет «детдомовская» горькая гримаса. «Бедная девочка, – Тома пояснит мужу вызывающий Витин смех и подмигивание.

 – У неё никого нет». Бабья примиряющая мудрость Муж не поймёт, поправит съехавшую с Томиных ног простынку и продолжит докладывать новости.

А «бедная девочка», только выскользнув из капельницы, уже сидит на окошке в коридоре, что строжайше запрещено, и ест кашу. Обычный больничный завтрак. Размазанная по тарелке, «полезная для беременных и других болящих», как здесь говорят.

Дамы из разных палат сидят, как положено, за столами в коридоре, который на время приёма пищи служит столовой.

Едят кашу, запивают сладким чаем и поглядывают друг на друга. Угадывая, кто тут по каким женским болячкам, кто на сохранении, а кто – наоборот. Дамы всех возрастов, в халатах всех расцветок и степеней дороговизны.

К концу завтрака, если Витку не тошнит, она уже всё про всех знает. Сладости не зря ныряют в карманы санитарок. А если тошнит, она всё узнает к обеду.

Сейчас столы поставят обратно к стеночкам, а последние жующие увидят, кто будет входить в операционную.

Широкая двустворчатая дверь, на виду, тоже прямо здесь. Скоро, если операции под общим наркозом, оттуда будет слышна болтовня пациенток. Кто ругается, кто молится, – врачи ко всему привыкли.

– Когда пойдёшь? – Вита кивает на широкую дверь, подсаживаясь к нам с новенькой девочкой, мы молча допиваем чай. Каша на тарелке девочки нетронута. – Хочешь колбасы? – Вита через секунду приносит кусок. – Я так хочу есть! Колбасу люблю, вообще! А меня всё время тошнит, прикинь. – Витка рассказывает девочке, я-то наслышана про её диагноз.

Девочка пытается улыбнуться, но уголки губ начинают дрожать. Коридор почти пуст. Вита наклоняется, утешая вполголоса:

– Не реви, ты чего? Ну, залетела, бывает! Зря, конечно, дотянула, можно было микроаборт сделать – и делов-то!

Девочка сдерживается из последних сил, шепчет:

– Я всё думала, что он меня любит и всё у нас будет хорошо. А маме было страшно сказать. У меня мама, знаешь, какая строгая.