Ты моя! И это не обсуждается. Часть 2

Мне стоило больших сил сохранить вертикальное положение. Казалось, что если упаду, то не смогу подняться как минимум пару часов.

Но нужно идти. И желательно как можно дальше.

Нексус стоял поодаль и наблюдал за мной, свесив язык.

– Ты живой?

Он чихнул.

– Ясно.

Я оглянулась и увидела вдалеке за спиной серый, как пыль, лес. Страшное зрелище. Около сотни метров шел нормальный – с зелеными листьями и цветами, красивой заостренной на кончиках травой и белыми грибами. Потом этот лес резко обрывался, и дальше шли высохшие шелестящие на ветру листья, искривленные деревья с нездоровой черной корой.

Это произошло вчера. Я помнила этот момент слишком хорошо, чтобы полагать, будто это лишь галлюцинация.

Профессор действительно приходил и принес зеркало.

Его я тоже помню.

С ума сойти, откуда оно у него?!

– Гад ползучий.

Я сжала зубы и заставила себя забыть вчерашнее, но раз за разом вспоминала, как от одного только моего взгляда люди покрывались коростой болезни, как высыхали изнутри, словно цветы на солнцепеке.

Беда тому, на ком остановился мой взгляд.

А Сол…

Мне стало стыдно, что я даже не проверила, жив ли он. И совсем худо, когда поняла, что не могу позволить себе пойти и проверить. Кто знает, что творится в том месте, откуда сбежала.

Я села на корточки и обняла себя руками.

Невыносимо было думать, что эта сила на самом деле существует. Она есть и сидит во мне! Сейчас зверь спал, утолив свою безобразную жажду, но вскоре проснется.

В тот миг я ощутила жалость к себе. Не понимала, за что мне такое несчастье. Почему именно эта сила? Та, с которой невозможно примириться. Ту, что нельзя удержать. Коль скоро простое зеркало и пара слов способны на такое, то что будет, если вдруг профессор пожелает уничтожить целый город.

Мне хотелось верить, что во мне все-таки есть внутренняя сила, которая вчера позволила уйти, не сожрав Соламара и братьев с Морковкой.

Но подействует ли это в другой раз? Что если тогда я совершенно потеряю над собой контроль? И превращусь в чудовище, которым будут пугать детей.

Разрушительные мысли заставляли чувствовать себя монстром. Они касались души, как раскаленные угли. Вызывали боль, страх и боязнь признаться, что не смогу защитить ни себя ни остальных от Чумы.