Золото. Том 1

В первой же избе ему сделалось дурно, и он выскочил на улицу, где его шумно вырвало. Когда я вышла, он уже порозовел и отдышался.

– Я же говорила, тебе не понравится, – засмеялась я, выходя к нему.

– Неужели тебе это нравится? – удивился он.

– Я могу помочь этой женщине, её нога не будет теперь так болеть. Так что, да, нравится.

– Подумаешь, какая-то старуха… – пробормотал он, всё ещё зелёный и мокрый от невольной дурноты.

– Когда-нибудь и я стану старухой, и мне хотелось бы, чтобы нашёлся кто-нибудь, кто сможет и мне помочь не так мучиться от старости, – сказала я.

– Ты не станешь старухой.

– Стану. Как и ты станешь когда-нибудь стариком. А какой ещё выход? Умереть молодыми?

– По-моему нет ничего хуже старости, – убеждённо произнёс я.

– Нет ничего хуже немощи, безумия, зависимости, но это всё может быть с молодыми. А старость достойна и уважаема, старость – это мудрость, это то, что должен охранять всякий достойный народ. Старики ценнее детей, детей люди производят на свет тысячами каждый день, а старики уходят невозвратно.

Я не удивился, я изумился, я не ожидал услышать такое вообще ни от кого, тем более от неё…

– Кто твои родители, Онега? – спросил я. Может, так я смогу понять её странности?

Она улыбнулась невесело, не глядя на меня:

– Уже никто. Они умерли очень давно. Я давно сирота.

– Но кто учит тебя?

– Жрецы.

Испугалась говорить всерьёз, почувствовала, что я хочу заглянуть в неё поглубже.

А вечером при трапезе я спросил Явана, что он думает о старости. Он самый умный из всех троих братьев, куда умнее Великсая и даже Явора, которого прозывали Мудрым, но, по-моему, больше из-за того, что он умел показать себя таким при посторонних, на Советах же, как правило, отмалчивался и зевал от скуки.

Яван посмотрел на меня своими громадными голубыми глазами, удивляясь моему вопросу:

– Полагаешь, мне пора задуматься? Седые волосы у меня в бороде увидал?

– Всё шутишь! – рассердился я

– Что делать, ты что-то не шутишь давно, приходится мне, – легковесно рассмеялся Яван, не желая говорить всерьёз.

– Нет, не разглядывал я твою дурацкую бороду! Что ты вообще думаешь об этом? Вообще о старости?

– Ну… что и все. Я не хочу стареть, – не раздумывая, сказал Яван.