МилЛЕниум. Повесть о настоящем. Том 5

Вот такой я слабак. Идиот и извращенец…

Даже Митюшка бывает со мной здесь, но не отец, не Лёля… Если бы не Митя, вообще ни одной ниточки не осталось бы, которая связывала бы меня с ними.

Что написать? Ни буквы не могу выдавить…

И вдруг щёлкнул замок. Это раньше мы все всегда звонили, теперь, никто никого тут, на «Суше» не ждёт. И я открываю дверь своим ключом и он, отец, открыл сам. Я вышел в переднюю. Не придётся мне писать проклятую записку.

– О, Алёша?! Ты дома? Рано… – удивлённо и немного рассеянно проговорил отец.

– Да, я… А ты почему не на работе? – пробормотал я.

– Ухожу… Что ж, хорошо, что мы увиделись, я думал позже приехать, поговорить с тобой, – отец разделся, на улице мокрый снег, настоящая каша под ногами и на всех поверхностях, но он из машины, очевидно, даже ботинки не промокли. Он прошёл на кухню. – Давай, кофе, что ли, выпьем?

– Может, ты есть хочешь? – спросил я.

Отец посмотрел на меня:

– Спасибо, кофе будет достаточно.

– Хорошо, я сварю, – сказал я, хотя раньше я кофе сам не варил, этим занималась Лёля, но я столько раз присутствовал при том, как она делает это, что порядок действий повторить смогу, хотя сам я не люблю эту чёрную жижу.

Пока я колдовал с туркой, я вертел в голове его слова, что-то задело меня в том, что он сказал. Наконец, я понял:

– Подожди, – я обернулся от плиты, вспомнив, – ты сказал…ты уходишь? Что это значит?

Отец улыбается, будто довольный собой и тем, что может рассказать мне об этом:

– Ухожу с кафедры, – весело сказал он.

– Почему?! – изумляюсь я. Это же надо… он, он! бросает кафедру!

– Почему… почему, весь вопрос… – протянул отец, переставая улыбаться и отворачиваясь.

У меня за спиной зашипело, разливаясь по плите моё чёрное варево. Чёрт! Что же это такое, пока я гипнотизировал эту чёртову турку, тёмная пена на поверхности даже не шевельнулась, а стоило отвернуться и всё: всё в грязи… Вот чёрт!

Я налил проклятый кофе в чашки, и сел напротив отца за стол.

– Я хочу поговорить с тобой, Алексей, – сказал он, бледнея, опуская глаза. О Лёле… О тебе.

Кровь бросилась мне в голову, сердце заколотилось так, что я даже будто оглох…

– Вот что, Алексей, – сказал отец, по-прежнему демонстрируя все признаки смущения, – Лёля беременна. И мы с ней…

Будто кулаком в лицо, а второй кулак сдавил сердце:

– Нет! – отчаянием вылетело из меня.