МилЛЕниум. Повесть о настоящем. Том 4

Я люблю этот запах, запах угасающей жизни перед наступлением кристальной зимы…

Со мной гуляла сегодня Люся, обычно немногословная и спокойная, обычно она рассказывала о работе, о Стёпе, иногда мы шутливо обсуждали Милу или наших мужей и их проделки. Но сегодня вдруг расплакалась:

– У Юрки роман с медсестрой!

Оставив ручку, коляски я обняла Люсю:

– Это, может быть сплетни, Люся, не верь! – сказала я, понимая, что Люся не стала бы говорить, если бы не была уверена. Это Мила могла болтать, Люся – другое дело.

– Взаимопонимание? – Люся посмотрела на меня, переставая плакать. – Это мы такое впечатление производим?! – она усмехнулась кривовато своими красивыми губами. – Это не взаимопонимание, это моё понимание и снисходительность к его «мелким слабостям», как он говорит. И я мирилась бы и дальше, если бы… Ох… – Люся отвернулась, хмурясь и бледнея. – Она звонит мне и требует, чтобы я отпустила Юру, чтобы они могли быть счастливы вдвоём! Так нагло не вела себя ещё ни одна!

– Ни одна? – удивилась я.

– А ты что думаешь? – спокойно сказала Люся, слёзы уже высохли совсем, она смотрит на меня взросло, будто она старше меня на несколько лет. И смотрит так, будто злится, будто я виновата в чём-то перед ней… – Ты думаешь, только Лютер знаменит тем, что перетрахал всех шлюшек и нешлюшек в Склифе?!.. Один Серёжка Милкин приличный ещё тип, может и позволяет себе, но всё по-тихому… Все они, хирурги… – она небрежно махнула рукой, – тем более скоропомощные, как твой, что ты хочешь… стрессы и ощущение себя богом очень способствует разврату.

– Причём тут хирурги? Я тоже хирург… – я попыталась оборонить сразу всех.

– Ты… да это совсем другое. И что ты сравниваешься, Господи?! Тоже мне… – скривилась Люся пренебрежительно, намекая, конечно на мой пол.

Я слушала её и не верю ушам. Запертая в свои переживания и проблемы я не замечаю мира вокруг.

– Я уйду от него, – продолжает Люся. – Пусть она получит его со всеми его проблемами. Она думает, он подарок небес? Вот и пусть ест его теперь с кашей…

– Боже мой, Люся… а ты…

– У меня ещё год ординатуры, доучусь и поеду до дому, как у нас говорят. А пока пойду жить в общагу, в ясли устрою Стёпу.