Байкал. Книга 7

Но я знал, что она говорит о другом, и по сию пору не простила себе ни потерянного сына, ни отвергнутого Вана, который по её странному убеждению у Вералги был в плену. В последнем мы давно не пытались переубеждать её. Пытались совсем иное делать, но Эрик мешал мне, а я ему. Но и Эриково отсутствие здесь в нашем городе ничем мне не помогало, потому что Дамэ при ней был неотступно, даже псы спят иногда, но чёрт, кажется, и не спал. Рыба добродушно посмеивалась надо мной:

– А ты не теряй надежды, Кассианыч, и инициативы.

Я её, касатку нашу отлично изучила ещё в те, стародавние времена, когда мы два с половиной века под одним одеялом спать ложились. И вот, что я тебе скажу: как тебя никого она не любит.

– Так разлюбила, похоже.

Рыба, что полола огород в это время, когда я проходил мимо от дома Аяи, снова возвращаясь несолоно хлебавши. Рыба отбросила пук травы из рук.

– Ты чё ж городишь-от? Нешто можно разлюбить? Ты вот не разлюбил, а она, что же, хуже тебя человек? Вот все вы так-от… потому и живет одна, – поговорила она, отряхивая руки, в большущих холщовых печатках, всё же и её коснулась цивилизация, давно уже она и руки защищать стала от работы, которой не гнушалась, по-прежнему, и лицо под солнце бездумно не подставляла, и серые веснушки, что крупными некрасивыми пятнами некогда выступали каждый март, теперь покинули её, похоже, навсегда.

Рыба подошла ближе к плетню.

– Это век у нас бесконечен, вот што плохо, Арий Кассианыч, не замечает времени.

Будь обычная баба, рази ж позволила бы себе столько времени казниться да грехи замаливать, Бога просить не казнить за то, что Диавола в гости пускала.

– Так Его давно не было… – бледнея, поговорил я.

Рыба посмотрела на меня, качнув головой с укоризной.

– Мущины… ежли ты чего не видишь, значит это, что его не существует?

– Хочешь сказать…. – у меня внутри похолодело.

– Ничего не хочу. Травы дёргать вот тоже не хочу, а надоть, и ты болтаешь, мешаешь мне работать.

– Хочешь, помогу? – воодушевлённо спросил я.

– Чиво? Полоть будешь? Ты?!

– А что ж? Я могу и очень ловко, – сказал я, перемахивая через плетень, мы их тут делали из привычки, потому что так всегда было в наших жизнях. Но замков, конечно, никаких, в дверях нашего города не было.

Я закатал рукава рубашки, что вышивала Аяя, совсем как в давние времена, разница была лишь в том, что теперь она вышивала рубашки для всех, кто жил здесь.