Тени утренней росы

Когда она раздвигает его губы, лицо меняется до неузнаваемости. Вот такие типы по ночам совершают налеты на мини-маркеты и бензоколонки, грабят одиноких прохожих и затевают драки на дискотеках.

Стараясь держать себя в руках, я провожу лезвием ножа, для начала плашмя, вдоль его позвоночника. На коже остается тончайшая поверхностная царапина. Но руки-то, руки у него все еще свободны, и он немедленно напоминает мне об этом, щекоча внутреннюю сторону моего бедра. Он дразнит меня! Теперь я должна либо отступить, превратив все в невинную шутку, либо… Либо – что?

Отложив нож, я задумчиво поглаживаю его поясницу над поясом джинсов.

Нагибаюсь и, подсунув под него обе руки, нащупываю пряжку ремня. Улыбка сползает с его лица, но он по-прежнему не оказывает ни малейшего сопротивления. Даже наоборот: приподнимается, чтобы мне было удобнее расстегнуть ремень и вытащить его из петель.

– Руки назад.

И вновь он подчиняется, только недоуменно поводит плечами, будто сомневается в серьезности моих намерений.

Старательно я стягиваю ремнем его запястья. Стягиваю туго, не обращая внимания на то, что местами жесткий край ремня так врезается в кожу, что она сразу оказывается стертой до красноты.

– Юный охотник Загрей, растерзанный неистовыми жрицами богини Геры. – Подавшись вперед, я хватаю его за волосы, резким движением оттягиваю голову назад и приставляю лезвие ножа к его шее. – Этот образ волнует тебя?

– Конечно, – отвечает он тихо, не открывая глаз.

– А ты пробовал представить себя на его месте?

Он усмехается краем рта, смущенно и вместе с тем развязно, как человек, которому есть что вспомнить.

Я легонько царапаю его острием ножа. Не шею, всего лишь плечо.

– Пробовал, и даже не раз.

– Расскажи мне.

– Совсем недавно я пробовал сделать это перед сном, уже будучи знаком с тобой. А до этого… – Он снова усмехнулся. – Ну, было как-то раз. Много лет назад, еще в студенческие годы. Я заканчивал университет…

– Где?

– В Оксфорде.

Ничего себе! Маленький приемыш получил превосходное образование. Браво, дядюшка и тетушка.

– Так что же случилось в Оксфорде?

– Ну-у… – тянет он, поддразнивая меня уже в открытую, – сама знаешь, эти маленькие университетские городки – там может случится все что угодно.

– Под маской благопристойности, – подхватываю я, нацелившись острием ножа ему под лопатку, – там процветают все пороки мира. Там зреют заговоры, там… ах, гаденыш.