Стихийная терапия

Например, где и когда я набил татуировку…

– У тебя есть тату? – не смогла сдержать любопытства я. – Я не помню на тебе никаких изображений…

Джинн снова заржал, причем так заразительно, что я, даже не понимая, над чем именно, тоже улыбнулась.

– Я потом тебе как-нибудь покажу, – пообещал он, и было в его интонациях что-то большее, нежели просто информация. До меня, как до Штирлица в анекдоте, понемножку стало что-то доходить…

– Она где-то на… гм… особенных местах? – Мой голос был вкрадчивым, тон – осторожным.

– Можно и так сказать. – И опять рассмеялся.

Я поймала выпущенные было вожжи собственного воображения и как следует натянула их. Мне вот тут сейчас только неприличных картинок не хватало!

– Так что там насчет «не помню»? – направила я разговор в более безопасное русло.

– Вот не помню, представляешь? А ведь такие вещи люди обычно не забывают. Или, скажем, не могу вспомнить, какая у меня фамилия. Имя знаю, как родителей зовут – тоже, а фамилию – хоть убей, провал.

Не помню, откуда некоторые шрамы взялись. Хотя, по идее, должен был бы… И это далеко не полный список.

Я задумалась. А ведь у меня то же самое. Много что ускользало из памяти, я заметила еще во время вынужденного заключения. Правда, собственную фамилию я помнила, но зато многое другое куда-то улетучилось.

– А ты? – спросил меня Джинн.

Я пожала плечами.

– Тоже.

– Тоже не помнишь фамилию?

– Да нет, у меня другие проблемы.

– Например? Не знаешь, откуда взялся твой нож?

Ну вот и как он умудряется одновременно говорить о серьезных вещах и подкалывать меня? Хотя… А действительно, помню ли я?

– Расскажешь? – попросил он уже нормально, бросив на меня заинтересованный взгляд.

 – Ведь и дураку ясно, что он – одна из любимых твоих вещей. А я не так много встречал девушек, любящих ножи.

На горизонте появилось какое-то темное пятно, и я указала на него рукой.

– Смотри, Джинн. Там.

– Вижу. Летим туда.

И пока мы направлялись к заинтересовавшему нас пятну, позже оказавшемуся небольшим островком, я думала, пытаясь вспомнить, но картинки прошлого ускользали.

Как Джинн ухитрился заметить мои метания, не знаю, но он подал мне неплохую идею:

– Попробуй вслух рассказывать, что помнишь, а я буду задавать вопросы – мне кажется, так легче будет восстановить потерянное.

***

По форме нож был скорее мужским, нежели женским. Неширокое надежное лезвие переходило в удобную даже на вид рукоять.