Стихийная терапия

 – Любой маршрут к удовольствию госпожи. – И опять заржал, нахал!

Я огляделась. Мне было совершенно фиолетово, точнее – бирюзово. Вокруг царили бирюза и лазурь моря и неба, и разницы в направлениях я не видела.

– Куда решит господин, – вернула шпильку я. Чую, с этим парнем я не только принятие и пофигизм, но еще и сарказм натренирую.

– Принято. – Джинн даже бровью не повел, зато сделал почти неуловимое движение рукой, лежащей на ручке управления (так, кажется, называется эта штуковина?), и мы поднялись в воздух.

Кто там хотел бездну? Ой, мама!! Я погорячилась. Верните меня обратно!

И тем не менее, летать оказалось офигенно. Вот именно так. И даже больше. В руках Джинна вертолет проявил себя очень покладистой и послушной игрушкой, так что нас хоть и потряхивало, но в пределах нормы, меня даже почти не тошнило. Мы сделали круг почета над замком, и я смотрела вниз с интересом, отодвинувшим на задний план и тошноту, и страх, и воспоминания о заточении. Возвышающаяся на острове каменная громадина выглядела весьма внушительно.

– Эй, осторожнее! – вскрикнула я, поймав себя за язык, чтобы не выругаться – в конце концов, мы еще не так близко знакомы, чтобы открывать ему такую интимную сторону меня.

– Будешь, – пообещал Джинн. – Хорошо и долго.

– О, да ты еще и предсказатель! – картинно изумилась я.

– Еще какой! – снова заблестели в улыбке нереально белые на фоне смуглой кожи зубы.

Ну вот и чем тут было крыть?

***

Полетели мы наугад, на восток. Почему-то оба решили, что это будет правильное направление. Если ничего интересного не встретим, то вернемся так, чтобы хватило горючего на обратный путь. Я еще немного дрожала при мысли о том, на какой высоте мы находимся, но Джинн увлек меня в беседу, и дрожь постепенно прошла.

– Знаешь, что меня беспокоит? – задумчиво спросил он.

– Мм? – неопределенно отреагировала я, занятая разглядыванием горизонта в поисках чего-нибудь отличающегося от моря и неба.

– Я не все помню. Ну, то есть, как и ты, я не помню, как и когда попал в замок, и с этим я уже как-то смирился. Страннее другое: из памяти напрочь пропали некоторые важные события прошлого.