Зеленый подъезд

– Я оставил половину.

– Нет, ты ни хрена не оставил!

– Оставил, – уверенно отбрехивался Эдисон. Ему было уже все равно, поток эйфории уже накрыл его. Я хотела гулять, хотела петь, плясать. Меня напрягали звуки нарастающего скандала.

– Сколько там было? Ты помнишь?

– Много.

– Идиот. Сволочь, – зверел обездоленный Лекс. Никогда раньше я не видела, что от ярости он готов рычать и скалиться. Как ужасно он похож на волка.

– Ты не гони, Лекс. Ты сам небось все пролил. Не сваливай на меня.

– Я и в руках твой дерьмовый пузырь не держал.

– Ну, хочешь, поехали за эфедрином.

– Ты скотина.

– Сам скотина, – решил защитить свою честь Эдисон.

Я стояла, вжавшись в гранит набережной. Холод вдруг протек волной по моему телу. Воздух над Невой сгустился и почернел. Словно исчезла граница между водой и небом, и все вокруг превратилось в вязкое масло. Я смотрела сквозь орущих друг на друга на черную воду, и она превратилась в живое существо, лижущее языками своих двадцати голов ноги Эдисона.

Водяной дракон шевелил пальцами, пытаясь зацепиться за его шнурки.

– Ты мне будешь говорить, что я говно? – орал, брызгая слюной, Лекс.

– Да ты достал меня. Убирайся, а то хуже будет.

– Ты мне угрожаешь? Ты меня испугать, что ли, хочешь? – изумился Лекс и толкнул в плечо Эдисона.

Тот в ответ с размаху шлепнул кулаком по Лексову лицу. Муж пошатнулся. Из губы потекла кровь, а из глаз – бешенство и слепая ярость. Я завизжала, но было уже поздно.

– Чтоб ты сдох, – плюнул на Лексову куртку Эдисон.

И тут мой муженек бросился вперед. С разворота он по инерции всем корпусом упал на Эдисона. По сути, они должны были упасть оба. Но Черная Питерская Река, это живое существо с аппетитом беженцев Эфиопии, утянула за ноги Эдисона, отвергнув Лекса. Нелепо размахивая руками, Эдисон заскользил на портике, корпус отклонился от вертикали, и с громким всплеском он опустился в воду. Течение тут же понесло его в сторону искрящегося красивого моста. Его затягивало под лед.

Воронки раскручивали руки, которые он тянул, безнадежно пытаясь нащупать опору. Его крик захлебывался в ледяном холоде. Нева заливалась ему в рот, спутывала его руки, утяжеляя одежду. Через несколько минут он ушел под лед, но мое сознание само дорисовывало картину того, как он перебирает ладонями по льду, пытаясь его пробить. Как остатками лишенного кислорода разума он ищет направление берега. Как жутко холодно и темно под этим грязным изломанным льдом.