Вуду по-берендейски

Да вот же оно, справа от вас, не видите, что ли?

– Мы – люди, а не коты, дружок, и в потемках свободно не ориентируемся! – Я попыталась осадить кота, но тому любые замечания – что о стенку горох.

– А жаль! – заявило зарвавшееся животное. – Это значительно облегчило бы наше взаимопонимание!

Тут уж и остальные набросились на баюна с укорами, так что ему волей-неволей пришлось пойти на попятный.

– Шуток не понимаете? – оправдывался тот. – И почему, спрашивается, я должен безропотно сносить ваши оскорбления? Нет, чтобы просто попросить о помощи? Ворона, между прочим, по-хорошему спрашивали…

Пришлось примириться с действительностью, и, ориентируясь на подсказки Бая и свет фонарика, искать покачивающуюся на волнах лодку.

Убедившись, что все погрузились, Иван взялся за весла:

– Надеюсь, река окажется неширокой.

Едва мы отчалили от берега, как на меня навалилась всепоглощающая тоска, в голову полезли грустные мысли. Как там meine liebe mutter? Она же до сих пор пребывает в полном неведении, куда запропастилась любимая дочурка, а папы, который мог бы ее утешить, давно нет рядом.

Кто поддержит мою ненаглядную мамочку, если еще и я сгину в неведомом мире? Из глаз хлынули непрошеные слезы, горло сдавили рыдания – горе, еще не случившееся, но уже подступившее вплотную, захлестнуло, словно волна, и я окончательно перестала что-либо соображать. Последнее, что мне запомнилось, – ласковые слова Лады и «медвежьи» объятия Ивана, из которых я вырывалась, что-то крича. Далее – забытье.

Я очнулась на мокром речном песке, голова покоилась на коленях сестры. А не слишком ли часто я теряю сознание в последнее время, не замечала раньше за собой ничего подобного: может, пора проконсультироваться с неврологом? Почувствовав себя не слишком уютно, дала себе честное слово навестить узкого специалиста сразу же по прибытии домой и открыла глаза.

Светало. Вокруг меня на корточках сидели встревоженные спутники. Наскоро проведенная ревизия собственных ощущений подсказала, что нашептывающие голоса угомонились, а тоска бесследно исчезла.

– Что случилось? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Ты пыталась утопиться в Смородине – реке забвения, разделяющей миры живых и мертвых, – пояснила Лада и погладила меня по волосам. – Твоя живая душа, соприкоснувшаяся с потусторонним миром, обнажена и особенно уязвима: ей больно от разлуки с любимыми, оставшимися за последней чертой.