Страницы любви Мани Поливановой

Еще бы, так промахнуться с первопечатником-то! А начал хорошо, просто отлично, и вся комбинация предполагалась легкой, выигрышной! – Ну, и, конечно, все оскорбились, особенно императрица Анна! Такого никогда в жизни не было, чтоб ее драгоценное издательство по своей воле кто-то кинул! А я осмелился! Да бабка и не отпустит никогда, она же змеюка! Ядом изойдет, всю жизнь отравит, это она может.

– Она отравила вам жизнь?

Тут Веселовский вновь захохотал, и Алексу, так и стоявшему посреди кабинета, показалось, что с каждым разом хохотать ему все труднее и труднее.

– Да господь с вами, юноша! Вы посмотрите! – И он простер руку. – И еще вот сюда посмотрите! – И он простер другую. – Где я и где они?! Отравила жизнь, я вас умоляю! Да если б она даже попыталась, разве ей со мной тягаться!

Следом за его простираниями дланей Алекс послушно оглянулся и посмотрел сначала туда, а потом сюда. Огромный кабинет с окнами от пола до потолка, со стеклянной мебелью и немыслимыми перепадами света, который эти стены и потолок излучали, казалось, сами по себе, был увешан дипломами.

Вадим Веселовский, должно быть, собирал все награды, полученные в разное время за самые разнообразные достижения, и украшал ими свою жизнь.

Дипломы в стеклянных и деревянных рамках производили совершенно определенное впечатление.

– А вы что хотите узнать-то? Спрашивайте, у меня времени не так чтоб очень… – тут Вадим стряхнул на запястье толстые часы розового золота и полюбовался на них.

 – Совещание за совещанием, ох уж эти большие компании!.. Мне после нашей избушки на курьих ножках первое время даже тяжеловато было. За настоящим бизнесом не угнаться, друг мой! Но я привык, привык.

Алекс никак не мог взять в толк – то ли этот мужик редкостный болван, то ли играет роль, стремясь увести его от правды.

Но зачем? И от какой правды?..

– Вы работали с авторами?

– Ну да, если их можно так назвать. Коммерческое поле, вы ж понимаете, если редактор! Вы редактор?

Алекс промолчал.

– Ну, вот, с Гориным работал – не Горин, а сплошное горе, – и он опять засмеялся. Должно быть, от того, что получился каламбурчик. – Умнее всех, в задницу пошлет и не поморщится, а писателишка-то так себе, прямо скажем, средненький, ничего особенного. Нет, премии всяческие получает, это бабке очень нравится, а как же, издательству престиж! А сам!.. – тут Веселовский махнул рукой.