Подруга особого назначения

Крутов сидит там один, злой и раздраженный, и ждет почту, которой нет. Надо бежать.

Проводив ее глазами, человек вернул трубку на пластмассовые телефонные уши, вынырнул из круглой стеклянной кабинки и деловой походкой вышел на крыльцо. Машина, приткнутая к сугробу, еще не успела остыть – снег на капоте таял, растекался неровными лужицами.

Мужчина сел на водительское место и захлопнул за собой дверь. И посмотрел в зеркало заднего вида.

Прошуршала газета.

– Ну что?

– Она.

Газета снова прошуршала.

– Черт бы ее побрал. Поехали, Витя.

День прошел как-то странно.

Несколько раз Варвара звонила Димке, но трубку никто не брал – то ли он спал крепко, то ли убежал домой. Лидии Владимировне она тоже позвонила, но и там никто не подошел.

Илария, прибыв из очередного круиза по компании, подобрала на ковре связку Варвариных ключей и вернула ей.

– Надо следить за своими вещами, Варварочка! Вы не дома. Что это такое – кругом разбросаны ваши вещи!

Шеф не показывался, а когда Варвара сунулась было с кофе, махнул на нее бледной ручкой в накрахмаленной белоснежной манжете.

С середины дня у него в кабинете засела начальница секретариата и принялась в хвост и в гриву гонять Варвару – «Варварочка, у меня на столе синяя папка, принесите, пожалуйста… Теперь еще желтую. Сходите в юридическую дирекцию. У них должен быть договор на покупку сериала у «Эн-би-си».

Это случалось каждый раз, когда Илария надолго устраивалась в его кабинете. Варвара даже присесть не могла – только носилась по компании и по приемной то с документами, то с чашками, то с пепельницами. В этот раз Илария угомонилась как-то на редкость быстро. Варвара сидела за столом, неотрывно глядя на селектор, но красная кнопка не зажигалась – странное дело.

Зашла Людка Галкина и только было открыла рот, как Варвара из-под стола показала ей кулак.

– Ты что? – изумилась Людка.

– Вчерашнее происшествие не обсуждаем. Шеф запретил.

– Да ла-адно!.. Его же сейчас здесь нет.

– Есть, – сказала Варвара и показала глазами на селектор, – на месте сидит. С Иларией.

– Он все равно не слышит.

– А кто его знает, слышит он или не слышит.