Простая История. Том 4

Он был тёплым, даже не очень бледным, словно просто спал.

Если бы только не это постоянное, постоянное шипение, такое же разнообразное, как и дыхание. Сильнее-слабее, глуховато-вязко, надсадно-давяще, с шелестом и ритмичным попискиванием сигнала. Джеф, открой глаза!, посмотри, посмотри на меня, мне так страшно!

– Положи меня, как печать, на сердце твоё, – прошептала она, глядя на Джефа.

Майк поднял голову, присматриваясь к ней.

– Как перстень, на руку твою: ибо крепка как смерть, любовь.

Она не замечала стынущих струек на своём лице, только почему-то Джеф расплывался, теряя очертания и словно отдалялся от неё, да ещё противно щекотало в носу.

Николь сидела, покачиваясь и говорила, словно сама с собой. Она сейчас была похожа скорее на сумасшедшую, чем на нормальную и у Майка, смотрящего на неё, болезненно сжималось сердце. Николь всё шептала и шептала и он едва разбирал слова, так тихо она говорила:

– Большие воды не могут потушить любви,

и реки не зальют её.

Если бы кто давал всё богатство дома своего за любовь,

то он был бы отвергнут с презрением.

Когда перед обедом заглянули Том с Мариной, Том попытался забрать Николь домой. Он поглядывал на Майка, словно в поисках поддержки и уговаривал поехать домой. Перекусить, как он говорил, передохнуть. Выспаться, наконец. Николь словно не слышала его, сидя молча. Но когда он взял её за руку, вырвала её и уставилась на него такими мрачными глазами, что Том сразу понял: спокойными уговорами тут не обойтись.

– Не трогай её сейчас, не надо, – посоветовал он, – пусть.

– Я могу с ней остаться, – сказала Марина, утешая Тома.

И Том поехал домой один. Заглянул в пустом доме в одну комнату, в другую.

В комнате Николь не то, чтобы чувствовалось её отсутствие, нет. Но там ясно просматривалась какая-то временность. Некоторых вещей не хватало, знакомых, ненужных, которые сопровождали Николь все годы из одного дома в другой. Том не знал, что она с ними сделала: выбросила или увезла к Джефу. Но от этого тоже было грустно. Он походил неприкаянно и спустился к бару. Ему вдруг показалось, что вся его семья, которую он создавал и берёг, вдруг исчезла.