Простая история

Знаешь, что происходит со священником, который отказывается от сана? Он фактически не перестает быть священником – ведь он рукоположен! Это же Таинство, его нельзя взять и снять! Это точно так же, как человека крещеного раскрестить обратно или вылезти из собственной кожи и попробовать жить без неё.

Джеф засмеялся.

– Да, смешно, правда,– согласилась Николь. – Священник иногда начинает жить в миру. Он не имеет права венчаться: ведь он уже выбрал своё призвание, его нельзя изменить.

– Не понял, что есть призвание?

– Путь.

Дорога в жизни. Их существует только два. Священство и брак. Или ты становишься священником, обручником Марии, ну, или Невестой Христовой, если хочешь, или ты женишься и живёшь, как и все миряне, воспитывая своих детей.

– Ну, или невестой Христовой мне, видимо, уже не стать, – вздохнул с тоской Джеф.

– Надо сказать, это радует,– отметила, кивая, Николь и они засмеялись.

Сильвия принесла паровые котлеты, щедро обрамлённые несколькими горками разноцветных салатов.

– Это у тебя то, что обычно? – изумилась Николь.

 – Ты поклонник итальянской кухни?

– Я не поклонник итальянской кухни. Просто это лучшее, что тут есть в этот момент. Ну, давай, ешь, – он вооружился ножом и вилкой. – Обычно я так и заказываю. Приносят всегда разное. Интересно.

– А я выросла на итальянской кухне: у меня бабушка итальянка. Сколько себя помню, она всегда была маленькой и необъятной. Зато она знает очень много разных историй.

Николь поставила локти на стол, опустив лоб на сцепленные пальцы, замерла так на несколько мгновений.

Джеф хотел было спросить, что с ней, но она подняла голову и улыбнулась. Он смотрел, как она непринужденно берёт нож и вилку и задумчиво гоняет котлету по краю тарелки, ловко обходя салаты. Ничего не рассыпала, надо же.

– Тебе просто повезло, – признался он, словно отвечая на свои мысли. – А моя бабушка была из России и часто делала пельмени. Тесто с мясом и сметаной: жутко тяжёлая еда. И всё запить молоком, потому я вырос такой здоровенный. Равиоли гораздо лучше.

И они снова засмеялись вместе.

Джеф всё подталкивал Николь, чтобы она поела, невзирая на поздний час. Жевать одному было неинтересно.

– Ну что ты так обо мне заботишься? – состроив рожицу, поинтересовалась она.

– Я тебя люблю и беспокоюсь о тебе, – шутливо объяснил Джеф и неожиданно почувствовал, как краснеет. – А вдруг ты останешься голодной и у тебя будет болеть живот?

Тут он с досадой вспомнил, что оставил свою лошадиную еду в шкафчике.