Божий дар

Лейтенант поднялся, зачем-то похлопал себя по карманам, как бы в поисках чего-то срочно ему необходимого, глянул на Лену, отвел глаза, опять глянул и, сообразив, что дальше молчать совсем уж не комильфо, промямлил:

– Простите… Я, наверное, того, дверью ошибся… А скажите, где Василь Васильич?

– Здесь Василий Васильич, здесь, – как могла, успокоила его Лена. – Вы ничего не напутали.

Лейтенант осмотрелся, но Василь Васильича не обнаружил. В кабинете были только стол, заваленный папками, два стула и гвоздь, торчащий из стены, на который Лена в этот момент вешала плащ.

– Простите, – снова промямлил лейтенант. – А он где? Ну, я имею в виду Лавренюк?

– Перед вами, – ответила Лена и уселась на место, косясь на плащ и думая, не свалится ли он снова на голову, – Лавренюк – это я.

В лице лейтенанта отразилась вся мировая скорбь. Потом оно пошло рябью, словно лужа на ветру. Широкий, как у сенбернара лоб, сложился морщинами от напряженных раздумий, у рта залегли горькие складки, – похоже, лейтенант решил, что его жестоко обманывают.

– Нет… – протянул он печально. – Вы точно не Василь Васильич…

– Я имела в виду, что я теперь выполняю обязанности Василь Васильича, – сжалилась Лена над лейтенантом, который окончательно и бесповоротно сделался несчастным. – Сам он уже вторую неделю как перешел на другую работу, в областной суд. А я пришла на его место.

Лена протянула руку:

– Кузнецова. Елена Владимировна.

Потом все же не удержалась и добавила:

– Впрочем, если вам так удобнее, можете первое время называть меня Василием Васильевичем.

Не стоило, конечно. Работа – не место для шуток. Но уж больно смешно этот лейтенант морщил лоб и тряс здоровенной башкой, пытаясь отыскать своего драгоценного Василь Васильича в пустом кабинете. Спасибо еще, под стол не полез…

– Младший лейтенант Таганцев, – отрапортовал он и пожал Ленину руку так, что кости хрустнули, – Константин Сергеевич.

Таганцев выглядел озадаченным. Кажется, он все еще не смирился с тем, что осиротел и Василь Васильича больше в его жизни не будет.

– Знаете, – сообщил Таганцев, – Василь Васильич очень был хороший мужик. И судья понимающий. А вы?

– Что – я? – удивилась Лена.

– Ну, вы как? Понимающий судья?

– Во всяком случае, очень на это надеюсь, – ответила Лена. Ну и странный же этот Таганцев.