Стремянка в небо

– Нет, – вздохнул Арменыч и машинально разлил по третьей.

Выпили, закусили, помолчали.

– Ничего я не понимаю, – признался Арменыч. – Одно могу сказать: чудес не бывает. Все и всегда можно объяснить, а если нельзя, то просто наука до этого еще не дошла. Туристы эти… Возможно, обычный криминал, но почему тогда ценные вещи на месте?.. Ничего не понимаю, – повторил он.

– Оп-пера приедут. Завтра. Сегодня машина сломалась, – вклинился в разговор Федор. Судя по рубленым фразам и невнятному выговору, самогон Шотика Арменовича произвел на него неизгладимое впечатление.

Уже с третьей рюмки.

– У?у, Сатурну больше не наливать, – озабоченно посмотрел на него Петя. – Отсутствие практики – страшная сила.

Парень услышал и очень обиделся.

– Наливай! – махнул он рукой и едва не навернулся с табуретки. Глаза у него были пьяные-пьяные.

– Тебе уже хватит.

– Ну и ладно, – проворчал Федор.

Сам собой разговор свернул на природу непознанного и отношение к этому непознанному человека.

Шотик Арменович был великолепен. Блистая эрудицией и ораторским искусством, он доказывал, что тайна есть всего лишь нерешенная задача и что самое чистое удивление и радость ждут человека только на пути познания. В процессе, так сказать.

Петя не соглашался. По его мнению, такое понятие, как «тайна», имело право на существование. Она должна вызывать сладкое томление и трепет, дрожать в далеком мареве и будоражить воображение.

Тайна и ее открытие – разные вещи, и смешивать их не следует.

Петина эрудиция оказалась слабее, чем у Арменыча, а уж про доказательную базу и говорить не приходилось, поэтому в качестве аргументов он использовал эпитеты «гребаный романтик» и «пошлый прагматик», чем себе несколько противоречил.

Федор тоже попытался поучаствовать, но на него не обратили внимания. Наверное, он имел что сказать, но заплетающийся язык сослужил парню дурную службу, сделав его речь малопонятной для собравшегося общества.

В конце концов он мирно задремал, уронив голову на скрещенные руки.

Когда банка опустела на две трети, а доводы спорщиков иссякли, Шотик Арменович заявил, что желает любоваться луной.

– Из небесной дали она смотрит на мою прекрасную Грузию, – воздел он руку. – Я буду любоваться ею и вспоминать родину.

– Вах, – уважительно сказал Петя и упал. Табуретка с грохотом отлетела в сторону.