Песчаный рай

Мы ж его не нашли! Сбежал, поди, от страха… Я даже не понял, кто это был – мужчина, женщина…

– Сбежал, – согласился Никита. – Мы все легко отделались. А машина… Ничего, будет у нас новая машина, не первую разбиваем.

Некоторое время они шли молча, экономя силы.

– Слушай, Никита… Давно хотел спросить. Ты доволен своей жизнью? – недовольно, словно нехотя, вдруг заговорил Леха.

– Что это, брат, тебя на философию потянуло… Ладно, отвечу. Доволен! Очень доволен. И никакой другой жизни не хочу, – превозмогая усталость, решительно произнес Раевский.

– А мне так надоело, – со злостью признался Леха.

– Ты серьезно? – опешил Никита. Уж от кого, но от своего штурмана и друга он подобных слов не ожидал.

– Абсолютно. Никакой жизни с этими гонками. Я дома два месяца от силы в год бываю.

Никита помолчал, глядя за горизонт, за бесконечную череду барханов. Потом произнес:

– Ты думаешь, жизнь – там? Нет… Жизнь – тут. Адреналин и скорость. Азарт. Желание победить! А там… Там болото. Там ты никогда не будешь первым.

– Я устал.

– Скоро отдохнем.

– Тьфу, с тобой и не поговоришь толком… – с досадой бросил Леха и неожиданно сел на песок в жидкой тени саксаула.

– Леха, пошли!

– Я устал.

– Ладно, передохнем, – согласился Никита и тоже опустился на горячий песок рядом с другом. Солнце медленно поднималось над горизонтом – полуденный зной обещал быть невыносимым. – Пять минут, а потом идем дальше…

* * *

Фидель Рауфович закончил операцию. Наложил последний шов, осторожно забинтовал голову пациенту.

– Ну вот, сделал что мог… – брюзгливо пробормотал Фидель себе под нос. Но глаза хирурга над марлевой повязкой, закрывавшей лицо, блестели довольно.

– Фидель Рауфович, я же знала, что у вас все получится! Вы гений! – с восторгом произнесла Дина, убирая инструменты. – Такая сложная операция, и вы справились…

В этот момент запищал монитор старенького аппарата, к которому был подключен пациент, сообщая, что жизненные показатели Раевского стремительно ухудшаются.

– Сглазили… – раздраженно вскрикнул хирург, глядя на монитор.

Дина вколола Раевскому адреналин, но состояние больного не улучшилось.

– Я же знал, он не перенесет операцию… – бесился Курбатов. – И нечего было браться! Дефибриллятор.

– Да, Фидель Рауфович. Внимание… Даю разряд.

Тело Раевского подпрыгнуло, но показания монитора были по-прежнему неутешительны.